И вдруг из-за поворота протоки и стены мангровых зарослей, подгоняемая упорными взмахами весел, показалась легкая лодочка типа долбленки или каноэ. На носу ее, зажав под мышкой двуствольный слонобой, а в зубах торчащую изо рта глиняную трубочку, стоял не кто иной, как краснолицый Флинн O’Флинн.
– Что тут происходит, дьявол вас побери?! – заорал он. – Война, что ли, черти вы окаянные?! Я жду вас уже целую неделю, негодяи!
– Будь осторожен, Флинн! – крикнул ему Себастьян. – У этой скотины ружье!
Капитан-араб как ошпаренный вскочил на ноги и стал неуверенно озираться.
Он давно уже жалел о том, что не избавился от англичанина раньше и не удрал подальше от этих недобрых болот, и вот теперь его самые дурные предчувствия оправдывались. И раз уж от него никак не отвяжешься, оставалось только одно. Он поднял ружье, прижал приклад к плечу и навел ствол на стоящего в долбленке O’Флинна. Раздался выстрел, из ствола вырвалась длинная, серая струя порохового дыма, и заряд картечи поднял с водной поверхности позади лодочки фонтан брызг.
Раскатистое эхо выстрела утонуло в грохоте винтовки O’Флинна. Он выстрелил, продолжая держать в зубах свою трубочку, и от силы отдачи узенькая долбленка опасно закачалась.
Тяжелая пуля отбросила тщедушное тело араба назад, широкий балахон его всколыхнулся, как листок старой газеты, тюрбан слетел с головы, размотался в воздухе, тело перекинулось через борт и, подняв целый столб брызг, упало в воду. Поддерживаемый на поверхности образовавшимся под одеждой воздушным пузырем, он поплыл лицом вниз, ленивое течение подхватило его, унося все дальше.
Ошарашенная команда молча стояла у борта, наблюдая, как уплывает от них капитан.
Делая вид, что он уже забыл об изящно исполненной экзекуции, словно этого никогда и не было, O’Флинн поднял голову к Себастьяну.
– Вы опоздали на неделю! – проорал он. – Пока вас не было, я не мог тут, черт меня побери, и пальцем пошевелить. Теперь поднять флаг и за работу!
4Формальную аннексию острова Флинн O’Флинн провел на следующее утро, в условиях относительной прохлады.
Ему пришлось потратить не один час, чтобы убедить Себастьяна в насущной необходимости оккупировать остров для британской короны, и ему удалось это, только когда он назначил Себастьяна на роль одного из строителей империи. При этом он провел весьма лестные параллели, сравнив Себастьяна Олдсмита Ливерпульского с самим Клайвом Индийским[18].
Теперь надо было придумать название острова.
