– Куда же вы, давайте, давайте! – заорал Себастьян и запустил еще один орех, который только ускорил отступление противника.
Он выбрал еще один, потяжелее, и уже собрался было метнуть и его, как на корме вдруг сверкнула вспышка, прогремел выстрел, и над головой Себастьяна что-то свистнуло. Себастьян тут же быстро спрятался за мешком с орехами.
– Черт побери, да у них там, кажется, ружье… – пробормотал он.
Он вспомнил про старинный джезайль[17], который капитан с любовью полировал и смазывал на его глазах в первый день выхода из порта Занзибара, и тут уж разозлился всерьез.
Себастьян вскочил на ноги и с яростью швырнул очередной кокос.
– Нечестно деретесь, грязные свиньи! – заорал он.
В боевых действиях наступила передышка, пока капитан возился с ружьем – процесс заряжания его был далеко не прост. Потом снова вспышка, гром выстрела, и еще один металлический шарик пролетел над головой Себастьяна.
В предрассветной тьме оживленный обмен насмешками и проклятиями продолжился.
Себастьян держался уверенно и вполне владел собой, поскольку уже четыре раза слышал крик боли и один взвизг, а капитан преуспел только в том, что тратил попусту боеприпасы и приводил в негодность собственный такелаж. Но когда приблизился новый день и стало светать, преимущество Себастьяна пошло на убыль. Стрельба арабского капитана сделалась значительно лучше, и Себастьяну большую часть времени приходилось проводить, скорчившись за мешком с орехами. Силы его были уже почти на исходе.
Правое плечо вместе с рукой немилосердно болели, он уже слышал звуки осторожного приближения бандитов арабской команды к его укрытию. При дневном свете ничего не стоило окружить его и, пользуясь численным перевесом, взять над ним верх."
"Отдыхая и набираясь сил для дальнейшей борьбы и, возможно, последней схватки, Себастьян поднял голову и огляделся. Утро было в самом разгаре, рассветное небо в редкой, поднимающейся с болот дымке окрасилось всеми оттенками ярко-алого цвета и было прекрасно, вода отсвечивала розовым глянцем, а вокруг корабля угрюмо толпились заросли мангровых деревьев.
Где-то вдали в протоке что-то плеснуло, – возможно, взлетела какая-то водоплавающая птица. Себастьян без особого интереса поискал ее глазами и услышал еще один всплеск, а за ним еще и еще. Он пошевелился и, не вставая, чуть-чуть выпрямился. Плеск повторялся слишком размеренно, что явно говорило не о птице или рыбе.
