Разобрав остатки ящика, в котором покоилась голова, я увидел за ними похожий контейнер и протиснул к нему шланг, чтобы расчистить рабочее пространство.
По всей видимости, мои раскопки вывели из равновесия прогнившую груду старинного груза, а всасывающий воду шланг довершил дело: ящики со скрежетом и грохотом обвалились, подняв такие клубы мусора, что помпа вмиг оказалась бесполезна, и мы снова погрузились во тьму.
Я ощупью поискал Шерри, и она, наверное, тоже искала меня, потому что ладони наши встретились, и мы крепко вцепились друг в друга.
Шерри пожала мне руку, давая понять, что уцелела после оползня, и я, вооруженный шлангом, приступил к расчистке грязевой завесы.
Через пять минут я увидел во мраке проблеск фонарика, затем силуэт Шерри и смутные очертания обнажившихся ящиков.
Держась рядом, мы проследовали вглубь трюма.
К ящику, над которым я трудился, было не подобраться из-за обвала, но теперь я заметил кое-что другое и тут же узнал этот предмет: несмотря на плачевное состояние, он в точности соответствовал моему вчерашнему описанию казначейского сундука – вплоть до мельчайших подробностей вроде стержня запорного механизма и висячих замков.
Сундук проржавел почти насквозь: стоило коснуться его – и вся ладонь моя покрылась красными крупицами оксида железа.
В стенках сейфа имелись тяжелые стальные кольца для переноски, – в прошлом подвижные, теперь они намертво приросли к металлу, но я все равно сумел ухватиться и высвободить сундук из объятий мусора, взбив незначительное облачко грязи.
Я поднял ящик без особых усилий – он весил фунтов сто пятьдесят, не больше, и я не сомневался, что основная масса приходится не на содержимое, а на металл конструкции.
После невероятно тяжелой головы в громоздком матрасно-кокосовом облачении нам не составило заметного труда вынести компактный ящик из «Утренней зари», а чтобы поднять его от орудийного порта, потребовался лишь один поплавок."
"К тому времени начался прилив, прибой тревожил поверхность заводи, а лодка нетерпеливо металась по волнам, пока мы поднимали ящик на борт и укладывали на бак, на прикрытые брезентом баллоны аквалангов.
Наконец Чабби завел моторы и направил вельбот в лагуну. Мы трепетали от возбуждения, и серебряная фляжка беспрерывно переходила из рук в руки.
– Ну, Чабби, как тебе богатая жизнь? – спросил я, а он глотнул жгучего виски, откашлялся, прищурившись, глянул на меня и усмехнулся:
– Пока без изменений, друг. Какая была, такая и осталась.
