Я рассматривал громадную, изумительно сработанную голову тигра в обрамлении истлевших соломин, и трепет мой граничил с религиозным. По спине скользнул неприятный холодок, и я непроизвольно оглянулся на зловещие недра трюма, как будто ожидал увидеть притаившихся во тьме сторожей: духов могольских шахзаде.
Шерри опять стиснула мне плечо, и я переключил внимание на золотого идола, но трепет был так силен, что я с трудом заставил себя вернуться к извлечению упаковочной соломы. Работал с великой осторожностью, понимая, что любой скол, любая царапина самым отрицательным образом скажутся и на красоте этого образа, и на его стоимости.
Когда рабочее время истекло, мы отступили и окинули взглядом видимую часть головы и плеч. Луч фонаря отражался от блестящей поверхности золотыми иглами, из-за которых трюм походил на святилище. Наконец мы развернулись, оставив находку во тьме и тишине, а сами поднялись к солнечному свету.
Чабби сразу понял, что произошло нечто экстраординарное, но ничего не спрашивал, пока мы взбирались на борт и молча снимали акваланги.
Я закурил чируту и глубоко затянулся, не удосужившись стереть капельки морской воды, что катились по щекам, стекая с мокрых волос. Чабби внимательно смотрел на меня, но Шерри словно отдалилась, укуталась в потаенные мысли и ушла в себя.
– Нашли? – наконец, спросил Чабби.
– Да, Чабби, он там, – кивнул я.
Как ни странно, мой голос охрип и дрогнул.
Анджело, который складывал акваланги и не проникся нашим настроением, вскинул глаза и хотел что-то сказать: открыл было рот, но, прочувствовав всю напряженность момента, смолчал.
От волнения все утратили дар речи. Такого я не ожидал. Посмотрел на Шерри. Наконец она встретилась со мною взглядом, и я увидел в ее черных глазах испуг.
– Пора домой, Гарри, – сказала она."
"Я кивнул Чабби. Он пристегнул к шлангу буек и бросил его за борт – завтра поднимем, – завел моторы и развернул вельбот носом к лагуне.
Шерри перешла ко мне на банку. Я обнял ее за плечи, но мы молчали, пока вельбот плавно скользил к белому побережью острова.
На закате мы с Шерри поднялись на скалу над лагерем, сели рядом и стали смотреть, как меркнет океан, а заводь у Артиллерийского рифа погружается в глубокие тени.
– Мне почему-то стыдно, – прошептала Шерри. – Как будто я сотворила ужасное святотатство.
– Понимаю, – кивнул я.
– Такое чувство, что это не вещь, а живое существо. Странно, что мы сперва нашли голову, а не какую-то другую часть.
