Обнаружив в мягкой массе какой-нибудь твердый предмет, мы, маневрируя по коридору, выводили его на батарейную палубу, где было почище, а там уже пробовали идентифицировать. Иной раз приходилось разламывать остатки тары, чтобы добраться до содержимого.
Если находка не представляла ни ценности, ни интереса, мы отпихивали ее в глубины батарейной палубы, чтобы сохранить порядок в рабочем пространстве.
К концу первого дня нам попался лишь один предмет, достойный подъема на вельбот: прочный ящик из твердого дерева размером с приличный чемодан, затянутый, по всей видимости, в кожу и с обитыми тяжелой медью углами.
Он оказался столь увесистым, что мы вдвоем с Чабби не сумели его поднять, и эта тяжесть вселила в меня большие надежды. В ящике вполне могла покоиться часть золотого трона, хотя не похоже было, что его изготовил в середине девятнадцатого века деревенский плотник-индиец, пусть даже и с сыновьями. Но не исключено, что перед отправкой из Бомбея трон переупаковали.
Если в ящике действительно часть Тигриного трона, это упростит нам задачу: впредь будем знать, какие контейнеры высматривать. С помощью тали мы с Чабби передвинули ящик на батарейную палубу, поближе к орудийному порту, а там завернули в нейлоновую грузовую сеть, чтобы не треснул и не раскрылся во время подъема. К проушинам по периметру сети подцепили брезентовые поплавки и наполнили их воздухом.
Поднимались мы одновременно с ящиком, то стравливая воздух из поплавков, то добавляя новый из баллонов. Всплыли рядом с вельботом, и Анджело передал нам полдюжины нейлоновых такелажных канатов, которыми мы приторочили добычу к лодке, прежде чем подняться на борт.
Все попытки затащить эту тяжесть в вельбот оказались напрасны: когда мы втроем налегли на канаты, лодка опасно вздыбилась. Пришлось установить мачту и воспользоваться ею в качестве деррика.
Лишь после этого наши совокупные усилия увенчались успехом, и ящик оказался в вельботе, заливая его хлынувшей из всех швов водой. Едва закончив с погрузкой, Чабби перебрался к моторам и погнал к лагуне, спасая нас от наступавшего на пятки прилива.
Ящик был чересчур увесист, а любопытство наше – слишком велико. Поэтому мы не потащили его в лагерь, а открыли прямо на берегу, подняв крышку двумя ломиками.
