Когда входили в бухту, нас догнали грозовые тучи. Мы тут же оказались в сумеречном мире, и этот мир напитывало предчувствие бури. Тучи влекли за собой полосу влажного воздуха: тут же похолодало, и мы задрожали, а потом налетел пронизывающий ветер, и атмосфера наполнилась водно-песчаной смесью.
– Моторы! – крикнул мне Чабби, едва нос вельбота коснулся берега. В пару новеньких «эвинрудов» он вбухал половину своих накоплений, и я понимал его тревогу.
– Заберем с собой.
– А вельбот? – не унимался Чабби.
– Утопи. Пусть на дне полежит: тут твердый песок.
Пока мы с Чабби занимались моторами, Анджело и Шерри затянули брезентом открытую палубу, чтобы защитить снаряжение, а самый ценный груз – акваланги и водонепроницаемые ящики с инструментами и аптечкой – закрепили нейлоновыми линями.
Потом мы с Чабби выволокли тяжелые «эвинруды» на песок. Анджело позволил ветру унести вельбот от берега, после чего вытащил дренажные пробки, и лодку тут же заполнил океан, вздыбленные ветром крутые волны захлестнули вельбот, и он пошел ко дну, где переждет бурю под защитой двадцати футов воды.
Анджело вернулся к берегу размеренным брассом, то и дело ныряя в волну. К тому времени мы с Шерри добрались до первой пальмовой линии."
"Согнувшись под тяжестью мотора, я бросил взгляд на берег: Чабби тяжело брел за нами с таким же мертвым металлическим грузом на спине, и взбитая ветром пелерина белого песка доходила ему до пояса.
Анджело вышел из воды и пустился вдогонку.
Они были уже близко, когда мы вошли в пальмовую рощу. Если я надеялся найти здесь укрытие, то умным меня точно не назовешь: ощутимый дискомфорт пребывания на открытом пространстве сменился реальной и смертоносной опасностью.
От ураганного ветра пальмы как будто взбесились: их трепало так, что в роще стоял уже не шум, а оглушительный рев.
Грациозные стволы плетьми рассекали воздух, порывы ветра стряхивали листья, и те гротескными птицами уносились в песчано-водную пелену.
Мы рванули гуськом по едва заметной тропинке: впереди Шерри, прикрывая голову обеими руками, а следом я, впервые признательный за ту скудную защиту, что обеспечивал мне большой белый мотор на спине.
