Спрятав трон и камни в пять ящиков – четыре деревянных и один железный, – отряд Гудчайлда вновь сложил груз на повозки и продолжил путешествие к Аллахабаду, где находилась конечная станция железной дороги.
Несчастного плотника с сыновьями вынудили присоединиться к конвою. Субедар вспоминал, что, когда отряд углубился в чащу, полковник спешился и увел троих мастеровых за деревья, после чего прогремели шесть револьверных выстрелов, и Гудчайлд вернулся в одиночестве».
На несколько секунд я отвлекся от книги и погрузился в размышления о нраве доблестного полковника.
Неплохо было бы свести его с Мэнни Резником: вот уж два сапога пара. Усмехнувшись, я продолжил чтение:
«На шестой день пути конвой достиг Аллахабада, где полковник, пользуясь правом военного приоритета, погрузил все пять ящиков в вагон армейского эшелона, возвращавшегося в Бомбей, после чего небольшой отряд Гудчайлда воссоединился со своим полком в Дели.
Полгода спустя капитан Лонг при поддержке субедара Рамы Паната выдвинул обвинение против своего командира.
По всей видимости, воры разошлись во мнениях: полковник Гудчайлд решил, что лучше обладать целым, нежели его третьей частью. Как бы то ни было, о местопребывании сокровища с тех пор ничего не известно.
Проходивший в Бомбее суд вызвал немалый общественный резонанс и широко освещался в индийской и британской прессе. Однако позиция обвинения оказалась неубедительной, так как предъявить награбленное добро было невозможно, а мертвецы держат рот на замке.
Полковника оправдали, но под давлением скандальных событий он вынужден был уйти в отставку и вернуться в Лондон. Если Гудчайлд каким-то образом сумел забрать с собой „Великий Могол“ и золотой Тигриный трон, последующая биография полковника не дает повода считать, что он обладал несметными богатствами. На пару с имевшей дурную репутацию дамой Гудчайлд открыл на Бейсуотер-роуд игорный дом, о котором впоследствии пошла недобрая молва. Сэр Роджер Гудчайлд, полковник, умер в 1871 году – вероятно, от гуммозного сифилиса, коим заразился во время примечательной индийской карьеры.
За его смертью последовал новый всплеск пересудов о мифическом троне, но вскоре разговоры улеглись из-за нехватки неопровержимых фактов, так что благородный Гудчайлд, можно сказать, унес свой секрет в могилу.
Пожалуй, эту главу следовало назвать „Сокровище, которого не было“».
«Ни черта подобного! – радостно подумал я.
