Я тут же взялся читать письмо с самого начала. В графе «Адрес отправителя» значилось лаконичное: «Бомбей», а рядом стояла дата: «16 сент. 1857».
Уважаемый Уилтон,
строго предписываю принять с надлежащей заботливостью и определить на надежное хранение пять багажных мест, отправленных от моего имени на Ваш лондонский адрес на борту принадлежащего досточтимой компании судна «Утренняя заря», что выходит из нашего порта до 25 числа сего месяца и направляется в пристань компании в порту Лондона.
Прошу со всей поспешностью подтвердить получение груза.
Остаюсь искренне Ваш,
Сэр Роджер Гудчайлд, полковник,
командующий офицер 101-го личного королевы стрелкового полка.
Доставлено по любезности капитана ее величества фрегата «Пантера».
Бумага зашуршала, и я понял, что рука моя взволнованно дрожит. Я чувствовал, что напал на след. Вот он, ключ к разгадке. Я тщательно расправил письмо на журнальном столе и придавил серебряным ножичком для бумаг.
Стал внимательно перечитывать, но меня отвлекли. Зашумел автомобильный мотор: кто-то миновал ворота и ехал по дорожке к дому.
В окне сверкнули фары, а потом машина свернула за угол.
Я настороженно выпрямился. Шум мотора стих. Хлопнули дверцы.
Наступила долгая тишина, а потом я услышал неразборчивую мужскую речь и раздраженные возгласы и начал вставать из-за стола.
Затем Шерри вскрикнула, и этот звук, пронесшись по старинному дому, ланцетом вонзился мне в мозг и пробудил защитный инстинкт столь чудовищной силы, что я слетел по лестнице в прихожую, даже не осознав, что сорвался с места.
Кухонная дверь оказалась открыта. Остановившись на пороге, я увидел рядом с Шерри двоих мужчин. На том, что постарше и погрузнее, было бежевое пальто из верблюжьей шерсти, на голове – твидовая кепка, на сероватом тяжелом лице – глубоко посаженные глаза и тонкие бесцветные губы.
Он прижал Шерри к стене у газовой плиты, завернув руку ей за спину так, что ладонь оказалась между лопаток.
Второй был помоложе, тощий и бледный, без головного убора, в кожаной куртке, с соломенными волосами до плеч.
Радостно улыбаясь, он не спеша опускал вторую руку Шерри к голубым огонькам газовой горелки.
Шерри отчаянно вырывалась, но держали ее крепко, и в пылу сражения прическа ее пришла в совершенный беспорядок.
– Не торопись, дружбан, – сдавленно просипел человек в кепке. – Пускай все обмозгует."
"Шерри вскрикнула снова: пальцы ее неумолимо приближались к шипящим голубым огонькам.
– Валяй, родная, хоть всю башку себе откричи! – рассмеялся блондин.
