Теперь вдвоем будет веселее.
- Скажешь тоже! – Он пожал мне руку. – Играем в одной банде. В четыре руки.
- А ты что, музыкант?
- Ага. В группе играю на гитаре и клавишах. Слышал такую группу «Визит Воланда»?
- Не приходилось. Я вообще-то русским роком не интересуюсь. Так, Макара иногда слушаю, «ДДТ».
- А в замке ты как очутился?
- Нужно мне тут отыскать одну вещь. Только вот не знаю, как правильно к этой Памеле подкатить.
- Слушай, какая тетка! – Хатч восторженно округлил глаза. – Она же вылитая…
- Понял уже.
Тут слепой увидит. Еще и имя одинаковое. Но не про нас карамелька. Видел, какой лось при ней? Ну, ничего, я умный, я что-нибудь придумаю. Ты куда сейчас?
- Пока не знаю.
- Знаешь, подожди меня во дворе. Я попробую со своими делами разобраться и тебя найду.
- Слово?
- Обижаешь, Хатч. Встретить в чужом мире земляка и потом слызнуть от него – это не по-нашему.
- Прости, - Хатч глубоко вздохнул. – Я ведь таких страхов натерпелся, что теперь больше всего боюсь один тут остаться.
Я хотел сказать ему что-нибудь ободряющее, но тут появилась Куршавель.
- Мессир Алекто! – позвала она уже гораздо более дружелюбным тоном, чем раньше.
- Ладно, до встречи, - сказал я менестрелю. – Жди, как договорились.
Хатчкивнул и вышел в низкую дверь, ведущую на галерею. Куршавель немедленно подошла ко мне поближе.
- Должна признаться вам, мессир Алекто, что вы так замечательно пели. И стихи о любви растрогали меня, - объявила она, почему-то перейдя на шепот. – Это было так… волнующе. Я бы еще с удовольствием послушала стихи мэтра Павильона.
- Вийона, сударыня. Рад, что угодил вам.
- Вы еще почитаете стихи?
- Как вам будет угодно.
- Миледи попросила узнать, закончили вы свою беседу с менестрелем, или нет.
- Да, уже все. Я иду в зал.
- Погодите немного, - она запнулась и покраснела. – Я хотела вам сказать… если вам что-нибудь понадобится, то вы…
Бедненькая, подумал я, глядя на девушку. Природа обидела тебя по самое не могу. Каково это – иметь такую серую невзрачную внешность и при этом каждый день видеть свою шикарную госпожу, которой природа дала все в избытке? Наблюдать, как все без исключения мужики теряют рассудок от одного появления ее госпожи и знать при этом, что нет ни единого шанса, что кто-то из них посмотрит на тебя? Наверное, это страшно тяжело.
Мне почему-то захотелось сказать этой дурнушке что-нибудь приятное.
- Вы очаровательны, когда краснеете, - сказал я с любезной улыбкой.
- А когда не краснею? – спросила она.
