Оно возможно в силу того, что случилось на Пасху: в нашем мире появилась новая реальность, новый тип жизни, как внутренней, так и — что крайне важно — внешней, — жизни святости в надежде на наше собственное воскресение. Проповедь нового рождения и соответствующий опыт занимают центральное место в некоторых христианских движениях, особенно евангелических, на протяжении многих последних лет. Часто это вызывает насмешки (можно вспомнить язвительное замечание журналистов о Джимми Картере: «Он частенько переживал новое рождение»), но данное направление не теряет своих позиций.
Движения, которые придают огромное значение новому рождению как важнейшей форме духовного опыта, сталкиваются с одной трудностью: им нелегко сформулировать богословские положения о сопутствующем этому опыту крещении, хотя в Новом Завете эти два понятия тесно связаны между собой. Поскольку евангелическим движениям это не удавалось, возникли различные богословские представления о крещении Духом, столь характерные для пятидесятников, но это уже другая тема.
Само же крещение также тесно связано с воскресением Иисуса — особенно ярко об этом говорят два следующих текста: Рим 6 и Кол 2.
Чтобы смысл крещения в целом стал понятнее, мне придется сказать несколько слов о богословии таинств. Я пришел к убеждению, что таинства лучше всего рассматривать в контексте богословия творения и нового творения, богословия пересечения неба и земли, которое мы разбирали ранее. Воскресение Иисуса создало новую ситуацию в истории вселенной и реальности этого мира.
Божье будущее ворвалось в настоящее, а потому (как то случается во сне, когда мы произносим слова или слышим музыку, и эти слова или музыка одновременно происходят с нами) таинства в каком–то смысле не есть просто знак реальности нового творения, но уже часть этой реальности. Таким образом, крещение: само действие, вода, погружение в воду и выход из нее, новые одежды — это не просто знак, указывающий на реальность нового рождения и на вступление в новый народ (родиться всегда означает вступить в семью).
Это реальные ворота, через которые человек входит в народ Божий.
Разумеется, как это прекрасно понимают пастыри любой церкви, есть множество людей, которые прошли через крещение, но на данный момент как будто бы никак не связаны с новой семьей или новой жизнью, в которую таинство должно было их ввести. Но это не основание отбрасывать крайне реалистичные слова Павла о крещении.
