Две трети из них забраковали еще на этапе чисто внешнего осмотра невооруженным глазом: этот хлипок, этот староват, этот — неграмотен и так далее."
"Дальше наступила без преувеличения адская неделя: по пятнадцать часов в сутки штурмовали кандидаты полосы препятствий, стреляли по мишеням, отжимались, подтягивались, бегали марш-броски с тяжеленной снарягой, а в качестве отдыха писали диктанты и заполняли анкеты, нередко дивясь вопросам из нее, не зная, что за составление анкет и «методичек» по их расшифровке отвечал НИИ Психологии при Российской Академии Наук.
Проставленные испытуемым галочки в окошках позволяли с изрядной долей уверенности измерить психологическую стойкость кандидата, спрогнозировать его поведение в критической ситуации и — что для ЧВКашных задач даже важнее — наблюдательность, прикладное логическое мышление и все остальное, что можно объединить ёмким словечком из сибирского диалекта — «тяма».
До конца отбора «дожили» лишь двое — Федор и сын провинциального дворянина в чине лейтенанта с профильным военным образованием.
Кто-то не выдержал физических нагрузок, кто-то умудрился травмироваться, кто-то облажался на диктанте, а кого-то «зарубили» после проверки анкеты. Как бы не было обидно тем, кто не смог попасть в ЧВК, провожали «счастливчиков» они как героев — сослуживцы все же, считай — свои.
Рекрутер привез обоих выдержавших отбор мужиков в Хабаровск, в филиал ЧВК. Лейтенанта поселили в офицерское общежитие, а Федю, соответственно, в общагу для рядовых. С тех пор они не виделись.
Двое суток в комфортной по сравнению с армейской казарме комнате на четыре человека, с общими удобствами в коридоре, где Федор впервые в жизни испытал на себе современные технологии — горячий душ и сияющий белизной унитаз — закончились общим построением благополучно набранной группы. Вместо ожидаемых младших офицеров или хотя бы коменданта «филиала» перед будущими воинами ЧВК выступил сам Его Императорское Величество, сидящий за обитом сукном столом на фоне Имперского флага.
Не во плоти, а в виде двигающейся и говорящей картинки на натянутом между двух столбов белом полотне, куда «светили» какой-то здоровенной, жутковато тарахтящей штуковиной операторы кинопроектора и синхронизированного с ним фонографа.
— Спасибо, что откликнулись на призыв Империи, братцы, — неожиданно задушевно поблагодарил их Царь. — Вы — достойнейшие сыны России. Вы — лучшие ее воины, и я верю, что вы докажете это своею службою в забытых Богом, далеких краях.
