И это — не «авантюра», а тщательно спланированная и успешно притворенная в жизнь операция.
Точнее «притворен» ее первый этап. Поразительно легко получилось, почти бескровно.
— А что будет дальше? — убрав руки от лица, почти прошипела на меня Мария Федоровна. — Он — в центре огромной страны, населенной косоглазыми дикарями, которые только и ждут возможности вцепиться ему в глотку!
— Почему же сразу «дикарями»? — расстроенно крякнул я. — Почему сразу «ждут возможности»? В Китае богатая история дворцовых переворотов, и Миша в рамках традиции нормальный узурпатор, который принялся наводить порядок.
Новые династии на китайском престоле нередко выводили Поднебесную на качественно новый уровень развития…
— Не смей топить наш разговор в словоблудии! — прервала монолог Дагмара.
— Так это не «словоблудие», а факты, — заскучавший я откинулся на спинку кресла. — Думайте позитивно, мама — впервые за многие века кто-то умудрился воссесть на трон огромной страны по праву сильного. И этот кто-то — Великий князь Михаил Александрович Романов.
Теперь вы являетесь мамой сразу двух Императоров, а наш Миша вписал своё имя в историю покруче меня: не по праву рождения положенное спокойно принял, а пошел и взял сам. Столько, сколько смог.
— Столько, сколько ты ему дал! — парировала Дагмара.
— Я бы и побольше дал, но мир тесен, — фыркнул я. — Зачем ругаетесь, мама? Сделанного не воротишь. Если Миша сейчас покинет Запретный город и вернется домой, над ним будет смеяться весь мир. Такой куш, как четырехсотмиллионная, богатая плодородными почвами и недрами, благодатная климатом, исполинских размеров Империя просто так бросить может только полный кретин.
Наш Миша таковым не является, поэтому пока вы здесь на меня ругаетесь, мама, он там по другую сторону континента работает сутками напролет. И я был бы очень благодарен вам, если бы вы позволили мне ему помогать, а не тратили мое время на ненужные рефлексии.
Рывком поднявшись на ноги, Мария Федоровна надменно припечатала меня:
— Знаешь, Жоржи, с годами твой характер совсем испортился!
И покинула мой кабинет, оставив за собой тонкий цветочный аромат отечественных духов.
Химическая промышленность в России цветет и пахнет — в отношении парфюмерии даже буквально!
— Две минуты, Георгий Александрович, — заглянул ко мне в кабинет Остап.
— Спасибо.
Предстоит разговор посложнее, чем с любимой мамой — с дорогим кузеном Вилли, который, как и вся планета, от похождений направленного моей рукой Михаила выпал в осадок.
