Виктория
Свежий весенний ветерок после тесного салона машины бодрит.
- Хочешь, пойдём вместе? - предлагаю Славке, который следит за мной, опираясь на руль.
- Вот это точнее лишнее, - качает он светлой гривой, а потом подмигивает. - Но считай, что я в засаде. Буду следить, чтобы Берг от тебя через чёрный ход не сбежал.
Знакомые узкие лестницы. Привычные полутёмные коридоры. И сказать, что здесь стало безлюднее - ничего не сказать. Словно все вымерли.
А я-то думала, что будет не протолкнуться, если часть офиса, вся бухгалтерия и юристы переехали сюда.
- Виктория? - подскакивает со своего места Ворона, и только прошлая субординация не позволяет ей, видимо, спросить: «Какими судьбами?»
- А директор у себя? - слегка смущаюсь под её удивлённым взглядом.
- Наталья Владимировна? Да, конечно, - кивает она.
- А Наталья Владимировна - это кто? - пришла моя очередь пучить глаза."
"- Новый директор «Идиллии», вместо Надежды Андреевны, вместо тебя. Я доложу, - суетится она, не зная, сообщить по коммутатору или зайти лично.
- А Александр Юрьевич? - повисает в воздухе мой вопрос, потому что она замирает, немеет и хлопает глазами так долго, что я не выдерживаю: - Тань, где Берг?
- Давай ты у неё сама спросишь, - чуть не бежит Ворона к двери и распахивает её без стука. - Наталья Владимировна, к вам супруга Александра Юрьевича.
- Ох! - откладывает бумаги средних лет женщина, взмахнув пухлыми руками от неожиданности. - Проходите, проходите. Присаживайтесь. Виктория, если я не ошибаюсь?
Она наваливается на стол обширной грудью, пока я пристраиваюсь на краешек стула и киваю в ответ на её вопрос.
- У него всё в порядке? - пытливо разглядывает она меня поверх очков.
- Не знаю. Как раз у вас хотела спросить. Я только утром с поезда, а тут такое происходит, - представляю, как со стороны моё блеяние жалко звучит, но что есть, то есть. Из песни слов не выкинешь. - Меня не было почти два месяца. И его телефон не отвечает. Офис закрыт. В общем, я надеялась, что он здесь. Рабочий день всё же.
- Ох-хо-хох, как плохо-то, - откидывается она к спинке кресла и вздыхает совсем по-матерински.
- Вот и я звоню который день - гудки проходят, трубку не берёт. Но с ним в последнее время постоянно так. Сложно. Отмахивается. Слышать ничего не хочет. И знать тоже. Сказал: зарплату получать хотите - работайте. И самоустранился. Мы и работаем, как можем. С чем-то справляемся, с чем-то не очень. Но беспокоюсь я за него. Мы все беспокоимся.
- Ладно, может, дома его застану, - встаю.
