- Пап, это сразу на стол, - отвечаю в дверях на молчаливый вопрос отца по поводу большого блюда с закусками у него в руках. И оборачиваюсь на отца Алекса, который колдует с настройками телевизора. - Александр Анатольевич, нам обращение президента, пожалуйста!
- Подожди, последние новости, - смотрит на часы Славка.
- Да какие это новости, - отмахивается Александр Анатольевич. - Гремлина взяли с поличным за дачу взятки. Пытался откупиться от прокуратуры, идиот. Вместо того, чтобы ремонт сделать и все выявленные нарушения устранить.
Говорил ему Алекс: сейчас с этим строго. Но он же твердолобый. Привык всё отцовскими руками. А тут его собственный бухгалтер и подставила.
- Так Ида всё же отомстила? - всплёскиваю руками. - Надеюсь, его хоть не посадят?
- Добрая ты, Матрёшка, - улыбается Каланча. - Думаю, обойдётся штрафом, а ещё суд лишит его права работать в этой сфере. Так что скоро муж прикупит к твоему «Айсбергу» ещё один, и твоей неуёмной жажде деятельности будет, где развернуться.
- Бе-бе-бе, - передразниваю Каланчу. И даже не знаю, жалко ли мне Гремлина. Усмехаюсь. Наверно, жалко. Ведь Ида заставит его жениться и тогда возьмёт в такой оборот, что жизнь за решёткой покажется ему слаще. А может, именно это ему и надо? Много ли мы сами понимает в чём наше счастье?
Отвлекаюсь на хихикающих за диваном детей.
- Бу! - неожиданно наклоняется к ним Александр Анатольевич.
Первым с визгом выскакивает обнаруженный в засаде Максим. А затем дочка Славы и Юльки, пища, бежит вслед за ним прятаться от деда за ёлкой.
- Рома, а где Полина? - всё же захожу я, наконец, на кухню.
- Не знаю, у меня приказ открыть четыре разные бутылки вина, чтобы оно подышало, но эти одинаковые этикетки, и я вот думаю...
- Здесь указан год, - тыкаю в бутылку. - Оно точно всё разное.
- Ты меня спасла, - улыбается он.
- И меня спаси, - вкрадчивый шёпот Алекса у меня над ухом. Он обнимает меня за талию, и я на секунду замираю - так всегда на меня действую его руки.
Сейчас одна рука, на второй - мирно посапывает наша малышка. - Забрать её?
- Ни за что, - отодвигает он от меня дочь, целуя кроху в тёмный хохолок на затылке. - Я просто соскучился. По тебе.
Он тянется к моим губам. И на какое-то мгновенье мы забываем, что здесь не одни, что куда-то надо идти, что время поджимает.
- Кхе-кхе, - нарочито кашляет в дверях Полина. - Кто-то тут звал всех к столу.
- А ты где была?
- Где надо, - улыбается она.
