И обалдевшие глаза Алекса, когда он чувствует это - лучшее, что я когда-нибудь видела в своей жизни.
- Надо же, - поднимает он голову, чтобы пристроить обе руки.
- Да, - смеюсь я, - она такая.
- Ого, - вздрагивает он, когда получает ещё ощутимый толчок. - А биты там у неё с собой, случайно, нет?
- Она же наша дочь, - пожимаю я плечами.
Наши глаза встречаются. И нам по-прежнему не надо слов, чтобы сказать, как мы истосковались друг по другу. Не надо и долго думать, чтобы понять, как мы друг другу нужны.
И словно не было тех месяцев, что нас разлучали.
Пусть дни шли. Пусть земной шар даже слегка повернулся вокруг своей оси - для нашей любви не существовало времени. Она живёт в наших сердцах, пульсирует в опухших губах, дрожит на кончиках пальцев. Она дышит в нас, даже когда мы врозь. И накрывает шквальным ветром, когда мы вместе.
Иди сюда, - читаю я по его глазам.
Я здесь. Я рядом. Я твоя, - отвечает ему моё сердце.
58. Алекс
- Может, я хоть за хлебом схожу? - утыкаюсь лицом в её шею.
И поближе подтягиваю Вику к себе, такую горячую со сна, такую сладкую, тихую, нежную.
- А что, мы уже всё съели? - даже не открывает она глаза, зевая и устраиваясь на моей руке удобнее.
- Опять третий день не вылезаем из постели, - щекочу её кончиком волос и улыбаюсь, когда она смешно отмахивается и прячется от меня в подушку.
- А зачем нам хлеб?
- А чего ты хочешь сегодня? - целую её в помятую щёчку.
- Тебя, но ты колешься, - улыбается и снова отворачивается она.
- Да, я два дня не брился.
Я третью неделю работаю «два через два». У меня второй час разрывается телефон, но ты меня не отпускаешь.
- Слушай, а нам вообще нужно работать? - она разворачивается, чтобы обнять меня за шею, и я чувствую живот. Её кругленький беспокойный животик, который так доверчиво прижимается ко мне."
"Это какое-то крышесносное чувство знать, что это мой ребёнок. Что наша девочка растёт, толкается, уже требует к себе внимания. Что она, может быть, будет похожа на меня. Но в отличие от её мамы, к сожалению, сейчас я не могу не расставаться с ней ни на минуту.
- Тебе - нет, - целую я свою упрямицу. - Но я должен ехать. Сегодня обязательно.
- Какой ты зануда, Берг, - потягивается она. - Что будешь на завтрак? Хорошо прожаренные трупы своих врагов или освежёванного мамонта?
- А можно просто яичницу, кровожадная моя? - натягиваю я брюки. - И можно даже без бекона. Что-то мясного резко перехотелось.
- Мне булочку с повидлом, - кричит она вслед.
