- А тебе самому будет чем? - вопрос, конечно, провокационный, потому что на самом деле выгреб он со своих закромов всё до последней копеечки, даже на счета «Олимпикуса» залез, но я задаю его с таким невинным лицом, что ему смешно.
- Конечно, Алекс, - смеётся он довольно. - Да не оскудеет рука дающего, - видимо, нескромно намекает он на своё взяточничество. Да уж, зарвался дядя, даже не стесняется. - И Демьяновская «Арена» теперь будет мне денежки приносить. Мне! Не тебе.
Он снова тычет себя в грудь и вытирает пот ладонью.
- Зря Селиванов выкрал Демьяна. Его на сырой мякине не проведёшь. Не стал Демьян ему управление передавать, - расплывается его пухлое лицо в злорадной улыбке.
- А может, по твоей милости не успел? - остужаю его браваду.
- Ты на меня зверем не смотри, - вздёргивает он подбородок, и губы его зло кривятся. - Я к этому отношения не имею.
- Правда? Неужели, действительно неисправная проводка? - продолжаю давить взглядом гниду. - Да как вовремя.
- Э, нет, - машет он ладонью.
- Ты чужие грехи на меня не вешай. Селиванов твой к этому руку приложил или несчастный случай, а только не я. А он, значит, решил на меня стрелки перевести? Вот сука!
И то, как он возмущённо расходится, как яростно сыпет матами, меня искренне обескураживает. Это был точно не Селиванов, ведь Ефремыча на самом деле забрал я. Но если и не Гром, то кто? И смутные догадки, что всё это Демьянов подстроил сам, перерастают в спокойную уверенность, что если это так, то на этом пути мы не так уж много и потеряли.
Но пусть Громилов расскажет мне свою версию.
- Селиванову-то зачем? - прерываю я гневную тираду кучерявого божка. - Чисто гипотетически. Уж, наверно, с живого Ефремыча было бы больше толку."
"- Да не скажи. Я тоже так думал, когда решил, что Демьян окажется полезен, и пошёл с ним на сделку. А он, сука, давай мне условия ставить. Давай брыкаться. Ну и на хрен мне сдался такой сивый мерин? На тебя надо было сразу давить. Ты и был его слабым звеном.
И оказался не крепче, чем его баба, - брезгливо хмыкает он, намекая, на то как он меня припугнул, и я сдался. - Но, прости, - сально скалится он, - с ней дела было вести приятнее. И твой Селиванов быстро понял, что надо бы вывести Демьяна из игры и давить на тебя. Только опоздал, я уже надавил. И что бы он теперь ни предпринял, мне по барабану. Ясно?
- Не ясно, - прищуриваюсь, прикрываясь рукой от клонящегося к закату солнца, когда мы поворачиваем по аллее.
