Вот смотри, - подскакивает он ко мне. Видишь? - тычет он пальцем в распечатку.
Но я вижу другое, Полина, услышав это, играет дальше. И делает то, за что бы я её сейчас убил. Повышает ставку сразу на пять шагов.
- Что, твою мать, - зависаю я над ней коршуном, - ты делаешь?
- Отвали, Берг, - и не думает она меня слушать. И цифры уже не просто меняются, они мелькают с космической скоростью.
Зубы. Полина. Зубы. Космос. Полина снова перебивает. Космос. Зубы долго думают, а потом выходят из игры.
Мы все молчим, чтобы не толкать её под руку.
Костя застыл посреди кабинета. Седой у меня над ухом, похоже, даже не дышит. Вася вцепился в свои бумаги, чтобы они не шуршали. Но уверен, в головах у всех одно и то же: пусть забирает, пусть. И мы выиграем, и всё это, наконец, закончится. Вижу, как Полина, не шевелясь, гипнотизирует экран. И только Роман безмятежно рассматривает свои пальцы, словно его это не касается.
Напряжение такое, что даже воздух в комнате сгущается.
- А если так? Как тебе? - произносит эта безумная женщина, словно не повысила ставку, а собралась сделать Громилову расслабляющий массаж простаты.
Если бы у неё были яйца, они бы точно были титановыми.
Но я больше не могу это видеть. Второй раз пережить своё поражение за день - я это просто не выдержу. Отворачиваюсь, но не в состоянии сделать и шага. Спинным мозгом чувствую, как движутся секунды на экране.
Если у меня сейчас будет инфаркт - в этом будет виновата она. Потому что сердце сбоит и стучит в висках точно через раз.
- Умничка, - произносит она так тихо, что я даже не уверен: не показалось ли мне.
- Ром, тебе не придётся ублажать какую-нибудь престарелую нимфоманку. - На этих словах я поворачиваюсь, а Полина откидывает голову за спинку стула. - Я превысила твою планку в два раза, Берг. А теперь дайте мне закурить.
55. Виктория
Славка приезжает в «Идиллию» в разгар трудового дня.
А точнее сказать, прибывает в район стихийного бедствия, которое теперь называется у нас работа. И мой кабинет - эпицентр катаклизма. Ибо весь этот хаос создала я.
В своё оправдание я могла бы сказать, что безобразие это вполне управляемое. Но, увы, на самом деле неразбериха творится полная.
- Охренеть, - застывает Каланча на пороге и, всё ещё оглядываясь назад, разводит руками. - Я словно лабиринт Минотавра преодолел, пока тебя нашёл. Матрёшка, ты что тут творишь?
- Какие люди! Здравствуй, дорогой друг Карлсон! Ну, и ты тоже проходи, - поднимаю я голову от монитора. - И дверь закрой, пылища летит.
