Других вариантов нет ведь? Рос? Орбит?
Я честно пытался что-то придумать, но ничего полезного в голову не шло. Как не крути, а монстры так и так будут выпрыгивать из ночного озера, а нам придется уворачиваться и одновременно пытаться нанести им существенный урон, не прибив при этом самих себя. Такая тактика планировалась изначально и все еще выглядела вполне работоспособной.
Орбит взглянул на меня, открыл рот, я радостно закивал – давай, гений ты наш, рожай очередное спасительное чудо – но Затти толкнула его в плечо, едва не свалив в воду и, заставив замолчать столь бесцеремонным способом, спросила:
- А вам так хочется воевать? Одно слово – мужчины.
Лишь бы топорами и вилами помахать!
Уловив в ее словах проблеск надежды, я, совсем не горя желанием воевать на темном и не слишком большом плоту, торопливо заверил искусительницу:
- Уверяю - воевать вообще не хотим!
- Ну так и не воюйте! – беззаботно воскликнула она – Нет чести в глупых битвах! Авантюристы рискуют только ради сокровищ и славы! А тут нам ничего не светит…
- А так можно? – осторожно спросил я – Не воевать?
- Можно! – заверила она – Слушайте, как мы поступим!
Мы поспешно склонили к ней головы.
А через минуту, обогатившись нехитрой тактикой, мы уже действовали.
Поскрипывающий и постанывающий трущимися бревнами плот, повинуясь нашей воле, неохотно начал менять курс. Отведя борт от спасительного берега, нагло повернувшись к нему кормой, мы пошли на глубину, в точности следуя тихим командам таинственного лоцмана Затти, уже не раз бывавшей в этих туманных водах и всякого здесь повидавшей.
Вскоре мы отошли на десяток метров и шесты перестали достигать дна. Бом смирно лежал на середины, накрыв лицо тряпкой. В окружении нескольких чадных факелов и с горящим у головы костром он выглядел покойником, коего безутешные братья по оружию собираются предать погребению огнем и водой. Вот-вот полыхнет трескучий яркий факел над озерной гладью и еще один отважный авантюрист упокоится и с миром… Оставляя за собой след взбаламученной ряски, пахнущей гнилью, спелыми апельсинами и только что разрезанной арбузной коркой, мы прошли еще немного и качнулись на едва заметном то ли течении, то ли зацепив окраину бурлящего под водой источника.
Мы шли в полной и пугающей тишине, будто угодив в наполненный вакуумом пузырь. Мерцающие под разорванной ряской подводные огни стали ярче, напитав воду потусторонним свечением. Мы шли по затухающей инерции и я, пользуясь кратким бездельем, опустился на колено и вгляделся в дно.
