К тому же враги намного сильнее... Словом, пора в путь. Они не успокоятся.
— Но разве сами оборотни не были... — прошептала Умила, широко раскрывая глаза.
— Нет, — покачал головой Олег. — Только слуги. К тому же не самые сильные.
Лицо Асмунда было темным. Если таковы слуги, говорили его глаза, каковы хозяева? Олег начал подниматься. Гульча мгновенно юркнула ему под руку, уперлась в землю стройными ножками. Олег с неловкостью попытался освободиться, но она вцепилась крепко, помогала изо всех сил, покраснела от усилий.
— Не брыкайся! — прошипела сердито сквозь стиснутые зубы. — У меня четверо братьев, я всю жизнь, сколько себя помню, лечила царапины, перевязывала раны! Даже кости вправляла.
Рудый завистливо вздохнул, пошел седлать коней.
Асмунд и Рюрик быстро собрали вещи. Олег, все еще поддерживаемый Гульчей, развязывал тугую повязку, крепкие ногти с наслаждением почесали края вспухшей раны, все еще прикрытой пропитанными засохшей кровью листьями.
Гульча в страхе перехватила руку:
— Не смей!
Олег с неловкостью улыбнулся:
— Не могу, нет мочи.
.. Зудит, чешется!
Он содрал прилипшие листья. Гульча ахнула: на месте глубокой раны был безобразный шрам — багровый, вздутый, с темной корочкой крови. Кожа вокруг рубца отслоилась, висела полупрозрачными лохмотьями.
Глаза Гульчи стали огромными, как блюдца:
— Как ты сумел?
Рудый уже в седле, подъехал, сказал благоговейным шепотом:
— Клянусь, все-таки надо побывать в пещерах... В Новгороде они есть?
— Там глубокие тюрьмы, — напомнил Асмунд злорадно.
— Рана пустяковая, — отмахнулся Олег. — Царапина.
Он почти без усилий запрыгнул в седло. Гульча смотрела остановившимися глазами, ее кулачки были прижаты к груди. Рюрик усаживал на коня Умилу, Игоря взял к себе. Асмунд медленно покачал головой:
— Скажи, что делать, когда рана будет не пустяковая. А то приставим голову не тем концом, аль еще что не так...
Олег сказал с неодобрением:
— Тебе надо ехать подальше от Рудого. Этот чубатый испортит кого угодно!
Рудый победно улыбнулся.
Олег тронул коня, и маленький отряд тронулся в путь. Гульча ехала рядом с Олегом, он все время чувствовал на себе ее вопрошающий взгляд, но молчал — до Новгорода рукой подать, а время истекало.
Они ехали по краю большого озера, когда Олег внезапно остановил коня. Он смотрел на волны неотрывно, лицо его было странным, таким его еще не видели. Рюрик переглянулся с воеводами:
— Святой отец, надо торопиться.