Я всматривалась в невероятные черно-бархатные глубины с немыслимыми переливами фиолетового и искрами радужных алмазов всех оттенков… таяла, растворялась, соединялась, пыталась постичь…
– Как интересно! Ага, понял! А давай я тебя тоже чему-нибудь научу? Хочешь, покажу, как из углекислого газа снова кислород выделять? Полезная штука… Ты же уже железо восстанавливать из ржавчины умеешь? Вот это примерно то же самое. Тут фишка в том, что когда делаешь это в своей крови, нужно аккуратно избавиться от углерода… Вот смотри, скажем, так, – и показал мне черные ладони.
Помотала головой, приходя в себя. Отлично. Будем учить полезное заклинание, после применения которого становишься похожим на углежога. Мне нравится. Так как это делать?
Принцип я поняла быстро. В воздухе расщеплять углекислый газ оказалось просто. Но вот внутри себя, в крови… это сбивало с толку. Тем более что там всего оказалось столько, что глаза на лоб лезли даже без магии.
– Не дергайся, научишься. Давай, я страхую. Что творишь? Не трогай гемоглобин!
– Там очень много всего! – пожаловалась я.
– Не много! Мы, вообще, если хочешь знать, в основном из пустоты стоим. Можно столько ещё всего напихать или, наоборот, извлечь, не касаясь остального. Смотри моими глазами. Теперь поняла? Тогда давай сама, а я смотрю твоими!
Я поняла. И ещё в очередной раз осознала, что Шон – это что-то запредельное. И что я на голую стенку влезу, цепляясь ногтями и зубами, чтобы сохранить его дружбу.
Когда я, наконец, справилась, то, несмотря на холодину вокруг, была мокрой, как после ударного кросса с Сианургом.
И чистой, как Шон. Поежилась – что-то не жарко. Чихнула. Шон скептически на меня взглянул и обнял за плечи, прикрыв спину широким рукавом. Я ткнулась носом ему в бок, вдохнула запах дождя пополам с резкой вонью химических реактивов и чихнула снова.
– Будешь хорошо учиться – возьму на Луну.
– Ага. Тебе нос вытереть? Он грязный, – поинтересовалась я. – Или тут это не работает?
– Почему не работает? Должно. Хочешь поэкспериментировать?
– Можно? – сунулась в карман, проверить, со мной ли платок, который носила в реальности.
Со мной.
– Тебе можно! – повернулся ко мне и наклонился.
– А почему мне можно? – стало интересно.
– Знаешь, когда меня обычно вспоминают или зовут? Когда что-то нужно или попали в передрягу. А ты целый год вспоминала меня чуть не ежедневно, и ничего не хотела, а просто хорошо обо мне думала.
Я старательно вытерла уголком платка сажу с кривого веснушчатого носа.
