Но как Барака ей это позволял?
– А как ты не позволишь что-то такой рыбе-пиле? – отозвался Ас. – Ладно, давай медитировать. А потом я попробую всё же сделать с этими кисточками то, что не вышло вчера.
– Ага, – откликнулась я. – А ты понял, что нити отличаются не только по цвету? Можно делать их разной фактуры – тонкие, толстые, гладкие, мохнатые или колючие, как стебли шиповника.
– Понял… вот, учусь.
Ладно, медитируем…
Глава 5
Я уселась на пол у стенки и закрыла глаза, уплывая на свою заснеженную поляну.
И ойкнула от неожиданности, когда с тёмного кряжистого дерева на опушке пятном мрака упала большая черная птица. Ворон заскакал ко мне по снегу. Я вытаращилась на него, лихорадочно соображая – что делать? Вот как он сумел сюда попасть? Он же ходит по снам, а я сейчас не сплю. И ещё – до чего же не вовремя… Да, я скучала по Шону, хотела повидаться с ним, предъявить свои успехи, дождаться похвалы, улыбки – но сейчас, после сумасшествия последних дней, эта встреча грозила обернуться настоящим ужасом.
Если б он прилетел неделю назад, когда ещё ничего не случилось, как бы я была рада! А теперь?
Ох, уши просто горят. Как мне сейчас с ним говорить? Мало того, что вчера учудили мы с Аскани, так до этого я же всерьез прикидывала, что почувствую, если Шон меня поцелует, обнимет… И – вообще кошмар! – хотела ли бы я, чтобы он стал отцом моего ребенка? А маг видит меня насквозь! Как я могу такое спрятать? Он узнает… обязательно узнает, о чем я думала. Такое не утаишь… Вот позорище…
Ворон подпрыгал по снегу ближе.
Наклонил голову. Замер, уставившись прямо на меня блестящими бусинами глаз. Я, опустив голову, присела на корточки рядом со светящимся пятном моей магии и подставила лоб. Пусть клюет. Лишь бы в глаза не заглядывал и не видел, как горят щеки. А получить нагоняй и шишку за вчерашние художества я готова – справедливо, заслужила!
– Привет! Симпатичненько у тебя, только не жарко. А чего прячешься? Ах, это? – хихикнул ворон. Мне даже стало обидно.
Я горю со стыда, а ему смешно!
Приоткрыла глаз – ворон переминался с лапы на лапу рядом. Следов на снегу от него почему-то не оставалось. Впрочем, от меня тоже. Наверное, это место такое. Вечное и неизменное. Я же не удивляюсь, что тут всегда ночь, а Луна – в зените?
– Зря стыдишься, – сейчас я слышала голос Шона. И смеха в нем уже не было. – Тебе скоро четырнадцать, и очень хорошо, что ты, хоть и не до конца, сумела переступить через свою ненависть к парням.
