Отцепила от скатки за седлом складное ведро. Сосредоточилась. Наполнила водой. Покосилась на кобылу – та наблюдала за моими действиями с явным интересом. Это она пить хочет или прикидывает, как бы мне ведро на голову нахлобучить?
– Оторвешь рукав – не дам морковку, – сообщила я.
Кобыла фыркнула.
– Тим, расширь щит, прикрой одежду, – посоветовал лорд Йарби.
Разумно, сейчас сделаю…
С ведром наперевес я медленно, маленькими шагами, стараясь не делать резких движений, двинулась к кобыле. Та снова прижала уши.
Была б собакой – ещё зарычала бы. Подойдя ближе, я остановилась в паре шагов, показывая плещущуюся в ведре воду. Вот интересно ей это или нет?"
"Раздувая ноздри и кося попеременно на меня и на воду, она вытянула шею, переступила ногами. Ну, слава Ларише, пьет! Ведро моя ледащая выдула в один присест. В принципе я слышала про такие штуки. Животным перед сдачей на бойню долго не позволяли пить. А потом, перед самым концом, давали нахлебаться от пуза, чтобы вес вышел больше. Мясники знали про этот финт, но такой род мухлежа не нарушал никаких законов.
Зря я задумалась. Выпив половину второго ведра, кобыла вцепилась зубами в свой край посудины и, дернув, выплеснула остаток воды прямо мне на ноги. Я взвизгнула – лошадь тут же снова заложила уши и шарахнулась. Да чтоб её, вот же стервоза вредная!
«Попробуй первую горсть овса с руки дать. Только пальцы не подставляй», – посоветовал Аскани.
Угу. Я уже не была уверена в разумности происходящего.
Первая горсть овса улетела в траву, когда меня попытались цапнуть.
Вторую вышибли из рук, наподдав носом.
Третью она всё же съела. И уставилась на меня. И я узнала этот взгляд! – я приобрела себе козу Белочку в лошадиной шкуре! Да чтоб её! Ну, сейчас, коза, ты у меня попляшешь!
Наверное, если нацепить ей на морду торбу с овсом, то она не сможет кусаться. Но недоуздков у нас нет, да и, судя по всему, сбрую без боя на такую не наденешь. А что делать?
– Тим! Драконья магия, – подсказал сзади Росс.
Вытянув нить из источника, попробовала почесать её за ушами, как нравилось Прибою.
И ошиблась. Почувствовав прикосновение, она взвизгнула, присела на задние ноги, задрала морду к небу и затряслась.
«Не очень хорошо, – прокомментировал Аскани. – Её били по ушам».
А мне снова стало её жалко. Вот что надо делать с лошадью, чтобы довести до такого?
Ладно, неволить не буду. Высушив ведро, сотворила из нитей для него распорки, чтоб зубами не выдрать и копытом не вышибить.
