– Да кто её знает, каргу-то эту, что ей на ум взбредёт? – горестно покачал головой Брад. – Я тебе так скажу, Сол: когда человек снюхивается с бездушными болотными тварями, чтобы губить других людей – это конец. Конец всему человеческому, что в ней было. Теперь она – зверь, такой же, как и её гоблины. Слыхал, что она вытворяла-то?
– Не особо, – буркнула Солана, против воли, заливаясь краской гнева.
– Э, брат! Мне рассказывали такие вещи, что даже у меня, у пожилого человека, волосы дыбом вставали! Тебе-то, пожалуй, и знать это ни к чему!
– Да я уже взрослый совсем, – возразила Солана.
– По крайней мере, достаточно взрослый, чтоб тягать эти здоровенные мешки!
– И то верно! – рассмеялся Брад. – Ну слушай. Свояк мой из Солодок рассказывал, что в одной деревне Ведьма отловила всех детей, какие там были, а затем приказала гоблинам поджечь хаты, и стала жарить детишек живьём. Причём сначала ещё спрашивала у них, где чья хата, и жарила каждого именно там! А как мамаши стали из рощи выбегать, да в ножки ей кланяться, чтоб пощадила дитять, так Ведьма повелела гоблинам их рвать на кусочки.
А детей-то жареных она после сожрала, причём, говорят, всех до единого!
– Чушь! – едва сдерживаясь, фыркнула Солана.
– Много ты понимаешь, сопляк! – обиделся Брад. – Кто ты такой, чтоб судить? Я тебе рассказываю, что люди своими глазами видели!
– Это твой свояк, что ли, видел? – презрительно скривив губы, бросила Солана.
– Ну сам-то он не видел, но ему рассказывали те, кто знал тех, кто видел! – гордо ответил Брад.
– Дело верное, Сол! Люди-то врать не будут!
– Это точно! – кривясь от отвращения, процедила Солана. – Люди у нас всегда правду говорят… А ты знаешь, Брад, что гоблины огня не выносят? Так что заставить их палить хаты почти невозможно!
– А ты почём знаешь? – старик по-прежнему твёрдо стоял на своём. – Как будто ты видал этих гоблинов! А она, Ведьма, кого хошь заставит делать, что пожелает. Слыхал я, что она в одной деревне кузнеца заколдовала так, что он всей своей семье молотом головы разнёс – жене, родителям жены, и семерым детишкам своим.
Сказывают, прямо клал головку младенчика на наковальню, и – раз! – в лепёшку её! А Ведьма-то рядышком стояла и хохотала.
– А что же потом? – к этому моменту вокруг Брада уже собралось с полдесятка зевак, с наслаждением слушающих кровавые рассказы.
– А потом, сударь ты мой, – Брад враз оживился, радуясь своей внезапной популярности.
