Они то ли инстинктивно, то ли подчиняясь чьему-то приказу, пытались брести к западу, вероятно, чтобы попасть в зону действия другого ретранслятора, но было похоже на то, что большинство из тех, кто сейчас находился здесь, не преодолеют этого пути.
– Эх, сейчас одного полка хватило бы, чтобы разгромить всю эту мразь! – тихонько проворчал Пэйл.
Брайк промолчал, но он думал о том же. Действительно, вряд ли сейчас гомункулы смогли бы оказать сколько-нибудь значимое сопротивление, особенно если в дело вступили бы стрелки и маги, как у Синицы.
Это был бы столь же полный разгром. Хотя лейтенант понимал и то, что там, дальше на западе, находятся ещё бесчисленные полчища боеспособных тварей, которые не будут столь беспомощны. Однако теперь хотя бы появилась надежда на то, что когда-нибудь и эта война завершится.
Через некоторое время лейтенант, не отдавая никаких приказов, сам спустился вниз. Пэйл сделал было попытку последовать за ним, но Брайк жестом остановил его.
Спрыгнув на землю в трёх шагах от бессильно сидящего на земле гомункула, Брайк внимательно следил за его реакцией. Но создание даже не подняло головы. Оно по-прежнему не замечало человека. Брайк, осторожно ступая, прошёл ещё мимо двух стоящих гомункулов, но и здесь никакой реакции не последовало.
Махнув рукой, Брайк дал сигнал своим людям спуститься вниз. Это было странное, почти иррациональное ощущение – четырнадцать бойцов медленно шли мимо сотен, если не тысяч гомункулов, но те совершенно никак на это не реагировали.
Словно рыбы, выброшенные на берег, они были абсолютно беспомощны. Некоторые и вовсе уже лежали на земле, не шевелясь – то ли вновь стали неживой материей, то ли были близки к этому. Разведчики просто переступали через эти гротескные тела и шли навстречу восходящему солнцу.
Сутки без сна, почти без отдыха и еды, продрогшие и голодные, они всё-таки были счастливы. Когда вокруг уже не было гомункулов, Брайк приказал устроить короткий привал на пару часов.
Бескомпромиссным тоном он приказал всем спать, оставшись сам в карауле. Пэйл попробовал было оспаривать приказ, но получил очень жёсткое внушение и вынужден был лечь, хотя Брайк готов был поставить свою жизнь против медяка, что он так и не заснул.
Остальные же были не столь щепетильны, так что вскоре их маленький лагерь, сбившийся вокруг первого за долгое время костерка, уже мирно похрапывал.
