– Удачи вам!
Сказав это, лейтенант сунул исписанный лист за пазуху, а затем едва слышно присвистнув, отправился прочь от стелы. Он заметил, что остальные члены отряда тенями заскользили вслед за ним. У края поляны остались лишь двое магов.
– Ну что, как думаешь – получится? – шепнул приятелю Барео.
– Не попробуем – не узнаем. Пошли. Я дестабилизирую руны, ты – держишь защиту.
– Почему я?
– Ты посильнее будешь, – Грэйд впервые открыто признал то, что оба знали уже давно. – А с руной я справлюсь.
Ломать – не строить.
Кивнув в ответ, Барео пополз вслед за старшим товарищем. Подобравшись к стеле футов на восемьдесят, они нашли подходящий ствол сосны и залегли за ним.
– Начинаем? – шепнул Грэйд и Барео услышал, что у того дрожит голос.
– Давай.
– Будь готов!
– Не волнуйся!
Закрыв глаза, Грэйд сосредоточился и стал что-то беззвучно бормотать, шевеля губами. Через несколько секунд он поморщился, словно от боли, а на висках стал выступать пот, несмотря на весьма прохладную ночь.
Барео не видел сейчас лица друга, но по упругим толчкам возмущения, исходящим от него, понимал, насколько ему тяжело. Сам же он не сводил глаз со стелы. Очевидно, что теперь каждый гомункул в окрестностях самое меньшее полумили почувствовал творящееся заклинание, так что времени было в обрез.
Некоторые руны на шершавом камне начали светиться багровым светом – сперва тускло и едва заметно, затем же – всё сильнее и сильнее. В конце концов этот тревожный багровый свет стал гораздо ярче, чем свет, испускаемый кристаллом.
Барео чувствовал судороги в возмущении, волнами расходящиеся от стелы, и понимал, что она вот-вот не выдержит. Самое главное – не упустить момента. Но момент этот мог точно почувствовать лишь Грэйд, который сейчас словно присосался к артефакту невидимой пуповиной, через которую накачивал в него магическую энергию.
– Сейчас! – едва ли не прорыдал Грэйд, и Барео среагировал молниеносно, выставив сферу защиты.
В этот момент ослепительная белая вспышка поглотила поляну, разметав ветки и даже некоторые стволы, словно лучинки. Судя по всему, этот яркий белый огонь был совершенно холодным, потому что даже сухая трава – та, которую не вырвало ударной волной – не обуглилась от его воздействия.
Брайк и его люди видели вспышку и слышали треск деревьев. Лирры содрогнулись, словно от боли.
– Кончено! – сведёнными судорогой губами произнёс Паревиан.
