Бин отчего-то решил, что их ночёвка в «Песни малиновки» – дело вполне решённое, поэтому для него стало неприятной неожиданностью предложение мага остановиться в первой же более или менее приличной гостинице. Бин умоляюще поглядел на старика, но тот, похоже, был начисто лишён сентиментальности."
"– Выспимся, дадим отдохнуть лошадям, а с рассветом отправимся дальше, – не терпящим возражений тоном объявил Каладиус. – У нас не увеселительная прогулка и не паломничество по памятным местам.
И попрошу вас, друг мой, воздержаться от чудачеств, подобных тем, что выкинула наша общая знакомая в Торроне.
Признаться, у Бина и в мыслях подобного не было, однако когда Каладиус напомнил ему ту историю с Мэйлинн и больной девочкой, которую она во что бы то ни стало хотела повидать, эта идея неожиданно показалась ему весьма соблазнительной.
Но Каладиус был не из тех людей, что дважды наступают на одни грабли. Вопреки своим привычкам он заказал у трактирщика всего две комнаты, одна из которых как раз предназначалась для него самого, Бина и Пашшана.
И, похоже, маг не собирался выпускать юношу из поля зрения, так что с надеждой хоть краешком глаза увидеть Бабуша и детишек пришлось распрощаться.
Благодаря излишней опеке и внимательности Каладиуса, за ночь ничего интересного не произошло. Бин съел свой ужин и завалился спать. Он уснул, едва коснувшись головой подушки, и проснулся лишь тогда, когда Каладиус стал трясти его за плечо.
Так же безо всяких происшествий путники съели свой завтрак и отправились в путь, едва забрезжил рассвет.
Шесть дней скачки, становящейся всё более утомительной – и Пунт остался позади. А впереди был Танийский перевал, за которым уже лежали земли Латиона. И вотчина Симмера…
Практически у самого подножья перевала Каладиус привёл в действие заклятие, о котором говорил ранее. Вообще-то внешне оно ничего особенного из себя не представляло. Маг надел на шею каждого из своих спутников тоненькую мангиловую цепочку, а затем некоторое время стоял, шевеля губами.
Внезапно шею Бина словно обожгло, и он не сумел сдержать возгласа удивления и боли. Очевидно, то же самое произошло и с остальными, поскольку все они, за исключением Пашшана, не смогли сохранить хладнокровия.
– Прошу прощения, – усмехнулся Каладиус. – Слишком малое количество мангила, поэтому он с трудом выдержал моё заклятие.
