– У этих господ и у меня есть к вам несколько вопросов.
Начало было немного неожиданным, поэтому Брайк слегка растерялся. Пока что это мало походило на трибунал. Однако, возможно, что у генерала были свои методы ведения допросов. Хотя это всё-таки было несколько странно – командир армии, лично допрашивающий дезертиров.
– Я уже знаю, что ваш полк погиб в схватке с гомункулами, – начал Шэндор.
– С вашего позволения, господин генерал, я думаю, что официально пока уместнее использовать формулировку «пропавшие без вести», – проговорил Брайк.
– Формально я не видел гибели большинства солдат, равно как и самого полковника Жокко.
– Но сами-то вы как считаете – удалось ли им выжить?
– Я думаю – вряд ли, господин полковник, – нахмурившись, ответил Брайк.
– Ну тогда не будем пока придираться к формулировкам. Оставим это канцеляристам. Пожалуйста, расскажите максимально подробно о вашей встрече с вражескими войсками. Как они сражались, об их тактике, способах ведения боя… Всё, что сочтёте нужным сообщить.
Брайк так и поступил. Он отметил все вещи, поразившие его в той встрече с гомункулами, которых он считал вялыми и мало приспособленными к бою. Особо отметил лейтенант хитрость и скрытность ловушки, которую тондронцы устроили полку. Штабные офицеры всё больше хмурились, слушая доклад.
– Насколько я знаю, ваш полк отличился в сражении у Синицы? – задал новый вопрос Шэндор, когда Брайк закончил.
– Но позвольте, господин генерал! – неожиданно встрял крон-капитан.
– Разрешите напомнить, что против лейтенанта возведены тяжкие обвинения, за которые ему может грозить смертная казнь. Не лучше ли…
Все присутствующие в комнате с изумлением взирали на расшитого золотом юнца. Казалось, возникни сейчас здесь сам Гурр, никто из них не удивился бы больше. Такое вопиющее нарушение субординации казалось совершенно неслыханным. Вероятно, в крон-кавалерии к воинским званиям других частей относились с куда меньшим пиететом, чем к дворянским титулам, а генерал Шэндор, как было известно всем, был сыном рыбака.
Судя по всему, этот факт казался капитану вполне достаточным, чтобы вести себя почти по-хозяйски, словно перед своими вассалами. Однако у генерала были свои соображения на этот счёт.
– Будет лучше, если вы замолчите, господин капитан! – Шэндор вроде бы обратился к кавалеристу на «вы», и не забыл добавить слово «господин», однако произнёс это таким тоном, что щёголь внезапно почувствовал себя оплёванным.
