На секунду показалось, что голова от такого удара оторвётся и полетит куда-нибудь в сторону, однако этого, к счастью, не произошло. Из размозжённого рта брызнули зубы и кровь, а сам солдат, хрюкнув, повалился на землю, потеряв сознание.
Неизвестно, что сделал бы лейтенант дальше, но, к счастью, Пэйл тут же оказался рядом. Вероятно, увидев что-то страшное в лице Брайка, он бросился на лейтенанта и, схватив за плечи, повалил на землю.
– Не надо было так, – дохнул он своим смрадным дыханием в лицо Брайку. В голосе сержанта не слышалось ни угрозы, ни осуждения.
Он просто констатировал факт.
– Прошу прощения… Прошу прощения… – бормотал Брайк, даже не пытаясь подняться. В голосе его слышались слёзы. – Прошу прощения…"
"– Да ладно, господин лейтенант, с кем не бывает, – с лёгкой усмешкой проговорил Пэйл, слезая с Брайка и поднимаясь на ноги. – Нервы-то у вас не железные!.. Вот только теперь у нас ещё одна обуза нарисовалась…
Действительно, трудно было предположить, что избитый Брайком солдат в ближайшее время сможет куда-то идти.
– Идите с лейтенантом Бэйлой, а я останусь с ним, – проговорил Брайк, наконец тоже поднявшись и заворожённо глядя на носок своего сапога, заляпанный кровью. – Мы догоним вас позже.
– Ну я, пожалуй, ещё полчасика отдохну, – проговорил Пэйл, усаживаясь на толстый корень.
– Мы тоже останемся, – кивнул Бэйла, оглядев хмурых бойцов. – Полчаса ничего не решат. Дадим ногам ещё немного отдыха!
– Ну и отлично! – удовлетворённо усмехнулся Пэйл. – А пока – разбудите кто-нибудь нашу спящую принцессу!
***
И вновь они топали на восток.
Солдат с разбитым лицом невразумительно мычал при каждом шаге. Его лицо действительно больше напоминало отбивную – опухшее, синюшно-кровавое, страшное. Парня шатало – вероятно, получил сотрясение мозга. Несколько раз его рвало, но поскольку желудок был пуст, то из разбитого рта вытекало лишь некоторое количество тягучей слюны пополам с кровью.
Брайк чувствовал себя паршиво. До сегодняшнего утра он терзался мыслью, что бежал с поля боя, оставив на верную смерть своего командира и своих подчинённых.
Однако эта выходка, эта вспышка гнева перевесила чашу душевных терзаний в свою сторону. Уже, наверное, раз пять лейтенант просил прощения у избитого солдата. Тот толком ничего не мог сказать – он вообще с трудом двигал нижней челюстью, но смотрел очень выразительно. И во взгляде этом была обида. Не ненависть, не жажда мести, а именно обида несправедливо побитого пса. И это терзало Брайка больше всего.
