Статский советник почувствовал себя неуютно. Как-никак он служил в том самом ведомстве, которое направило Мукушева сюда… И он перевел разговор на другое:
– Булат Телимжанович, вы же не просто так подошли. Вернуть вас из ссылки домой не в моих силах.
– Догадываюсь, – кивнул собеседник. – Я просто хочу вам помочь. Советом.
– Помочь чиновнику Департамента полиции? Поверьте, такое слышишь нечасто. Нам обычно помогают осведомители, за деньги. Или кто-то хочет свести счеты с недругами.
– И об этом я догадываюсь, – ответил странный казах.
– Но перейдем к делу. Вы собираетесь в верховья Колымы, и вам нужен опытный проводник. Правильно я наслышан?
– Но откуда? – поразился сыщик. – Мы объявлений в газеты не давали.
– Якутск – маленький город, тут все всё друг о друге знают.
– И тем не менее ответьте.
– Я слышал разговор об вас между писарями областного правления, – пояснил ссыльный. – Когда заходил туда отмечаться. Они болтали открыто, не обращая ни на кого внимания, и перемывали вам косточки.
Я имею в виду вас с Азвестопуло.
– Та-ак… Что именно вам удалось подслушать? Кстати, а не выпить ли нам где-нибудь чаю?
Но собеседник отказался:
– Давайте лучше прогуляемся.
В результате они вышли на Полковую улицу, и там завязался наконец предметный разговор.
Мукушев сказал:"
"– Я знаю немного, но умею видеть и думать. Вы здесь чужие, приезжие, и вам нужна помощь. Не поверите, Алексей Николаевич, но ваше имя известно и в Якутии. Вчера мне показал вас, мельком, на ходу, Юзеф Стахуржевский.
И сообщил, что вы порядочный человек, насколько это возможно для чиновника Департамента полиции…
– Стахуржевский здесь? Ему дали шесть с половиной лет каторги.
– Отбыл ее и вышел на поселение.
В 1906 году Лыкову пришлось несколько месяцев пробыть в Польше в самый разгар революционного террора. Пару раз он едва не погиб, спасли опыт и невероятное везение. В числе противников тогда оказался молодой револьверец Стахуржевский. Он состоял в боёвке[57] пилсудчиков, участвовал в эксах, а при аресте оказал вооруженное сопротивление.
За такое по тем временам полагалась виселица. Когда Алексей Николаевич допрашивал парня, тот поразил его: честный, немного наивный, большой патриот своей Польши. Сыщик еще с первого пребывания в Привисленском крае затаил симпатию к этой стране. Он считал, что насильственно удерживать ее в составе империи – ошибка. Которая дорого обходится и полякам, и русским.
