Заодно конфисковали три пуда золота! Сколько всего скопилось в штабе, Михаил не знал: с недавних пор его туда не пускали. Но сообщал, что Македонец ходит козырем. Давеча он показал аманату[51] самородок весом больше десяти фунтов!
Еще Рудайтис-старший предупреждал: берегитесь в походе якутов. Возле прииска стоит одинокая юрта, жители которой – целое семейство – договорились с Кожухарем. По его просьбе они регулярно объезжают соседей и спрашивают их насчет приезжих. Ведут, таким образом, дальнюю разведку на подступах к золотой долине.
Дочитав письмо до конца, Лыков спросил:
– Почему Сусуман? Правильно Кухуман, по-тунгусски «ветреное место».
– Да леший его знает, – ответил Петр. – Старатели Македонского прииска называют его так: Сусуман. Нам-то какая разница?"
"Участники карательной экспедиции договорились, где и как они встретятся в горах. Петр должен был выехать через три дня, вдвоем с Тихоновым. Сыщики выдвигались на неделю позже. Встречу они назначили в устье Берелёха, не доезжая до караула «македонцев».
За эти дни сыщикам предстояло найти проводника, хотя бы до Оймякона. А еще – купить лошадей и снаряжение, запастись провиантом и сбить со следа возможную слежку. Последнюю мысль Лыков объяснил своему сообщнику, а правильнее сказать подельнику, подробно:
– Петр Автономович! Я не опасаюсь агентов Кожухаря – присутствие их в Якутске маловероятно. Главарь сидит в своем атаманском дворце, взвешивает добычу и считает, сколько еще дней осталось до закрытия старательского сезона.
Когда можно будет расстрелять и этих несчастных в пяти балаганах… Больше хочется сбить со следа власти. Я сказал губернатору, что мы отправимся к Кухуману длинным северным путем, через Верхоянск и Средне-Колымск. Узнаем-де, сколько там негодяев и как лучше взять их за пищик. После чего вернемся в Якутск и придумаем способ выжить банду. Перекроем снабжение, остановим караваны, которые посылают к ним торговцы. Оставшись на голодном пайке, Сашка сам уйдет оттуда в сытные края…
– Но перед этим он кончит всех рабочих! – возмутился Рыбушкин.
– Губернатор по моему совету пришлет ему ультиматум. В нем будет сказано: забирай, что взял, и мотай из пределов Якутской области. Мы тебя отпускаем, преследовать не будем. Только пощади старателей. Если поступишь с ними, как в те разы, не будет тебе покоя ни в Якутии, ни в Иркутске, нигде!
Петр фыркнул:
– Так Македонец и испугается той бумажки! Ему казнить горбачей как сороковку выпить. Плохой план.
