Генерал опять вздохнул:
– А ты читал обращение Верховного к полякам? «Пусть сотрутся границы, разрезавшие на части польский народ. Да воссоединится он воедино под скипетром русского царя»[102]. Наивная затея… Потом ровно то же самое предложили полякам и германцы, и австрийцы. Кого выберут паны?
Лыков хохотнул:
– В гробу видали паны скипетр русского царя, и другие скипетры тоже. Они хотят создать свое независимое государство из тех же трех частей. Послав всех обещателей к черту.
– Вот-вот. А мы отделываемся полумерами, лечим смертельную болезнь примочками.
– Скажи, для чего объявлена реквизиция перца во всех видах – и молотого, и горошка, и в стручках? – поинтересовался Алексей Николаевич. – Жена просила узнать. Это для нужд полевого довольствия армии?
– Официально да, перец изымают для армии. На самом деле хотим делать из него перцовый газ. Но – секрет! Еще вопросы есть? А то мне скоро уходить.
– Я слышал разговоры про снарядный голод. Неужели это правда?
Виктор Рейнгольдович скривился:
– Увы.
Еще в двенадцатом году мы поднимали этот вопрос перед Сухомлиновым. Военный министр вызвал руководителей артиллерийского ведомства, и те доложили: норма русской армии тысяча зарядов на орудие вполне достаточна. Мы, разведчики, возразили: германская норма три тысячи зарядов, и немцы считают ее недостаточной, хотят повышать. Война будет длинной, понадобится много огнеприпасов. Давайте установим две тысячи! Сухомлинов слушал, слушал и принял компромиссное решение: повысить нашу норму до полутора тысяч.
– Ну хоть так, – одобрил Лыков. Но Таубе его огорошил:"
"– Цифра осталась на бумаге, а реальные запасы, чтобы ты знал, всего восемьсот пятьдесят зарядов на орудие. Это то, с чем мы вступили в войну. Сволочи… Стреляем три месяца, а бить уж нечем. Спасибо начальнику ГАУ[103] генералу Кузьмину-Караваеву и главному инспектору артиллерии великому князю Сергею Михайловичу. Поскольку он августейшей крови, то неприкасаем для критики. А в окопах уже крик стоит: где снаряды? Про парки и говорить нечего.
Во всей армии лишь два местных артиллерийских парка содержались в полной боевой готовности: один в Киевском военном округе, а второй в Варшавском. Все другие начали снаряжать разобранные боеприпасы и ввинчивать в них дистанционные и ударные трубки только после объявления войны. Мобилизационная готовность таких парков, ты не поверишь, триста пятьдесят дней. Год, понимаешь? Год! А люди там гибнут без огневой поддержки.
