У них же все не так, как у нас…»
Конечно, он может рассказать Луизе и еще кое-что. Может упомянуть, что, работая в амбаре, видел, как они с герцогом целовались в саду. При этой мысли Девину бросило в жар. Вот до чего рассеянной сделал ее тот поцелуй! Она ведь ни разу за целый день не задумалась: а не видел ли их кто-нибудь?
Поездка в карете герцога оказалась очень даже приятной. Мисс Маккаллум не только получила всю карету в свое полное распоряжение, но еще и сидела на бархатных подушках. На окнах висели шелковые занавески.
Экипаж герцога был и быстрее почтовых карет, и удобнее: она почти не ощущала движения и неровностей дороги, – а во время остановок ей не приходилось торопиться и нервничать из-за того, что может не успеть вовремя занять свое место. На первой же остановке мистер Напьер вышел из постоялого двора с двумя корзинками еды и одну поставил рядом с ней.
Снова оставшись в одиночестве, Девина обратилась мыслями к своей миссии. Свидетельства, полученные у мистера Портмана в Кэкследже, придавали ей уверенности – пусть даже Брентворт счел их бесполезными.
Она и не ожидала, что он капитулирует, пока не отыщутся по-настоящему неопровержимые доказательства, но, увы, спустя столько лет это казалось маловероятным. Однако ей не требовалось убеждать в справедливости своих притязаний самого герцога. Нужно было убедить мистера Хевершема, короля, а в конечном счете – парламент.
Девина попыталась спланировать свои дальнейшие шаги. Было совершенно очевидно, что следовало посетить поместье, – значит, она правильно сделала, что отправилась в это путешествие.
Но как же получить неопровержимые доказательства?
И еще – поцелуй… Следовало бы про него забыть, но никак не получалось. Воспоминания о нем постоянно преследовали ее, и никак не удавалось выбросить их из головы. После очередной, слишком яркой грезы Девина отчитала себя за легкомыслие и наклонилась, чтобы отыскать в саквояже книгу. Ох какая же это ошибка! Она приехала сюда с серьезными планами, а этот глупый поцелуй ей мешает! Поцелуй мужчины, вознамерившегося воспрепятствовать ей…
Карета Брентворта, запряженная четверкой, могла бы обогнать любую почтовую, но герцог не хотел гнать лошадей и их экипаж останавливался куда чаще, чем почтовые кареты.
Да и ехали они гораздо медленнее, чем могли бы, а с наступлением темноты оставались на ночлег в придорожных гостиницах.
В первый же вечер мистер Напьер исчез в гостинице и тут же вернулся, чтобы переговорить с Брентвортом.
