И все жемчужины были идеально подобраны – прекрасные, совершенные…
Она позвала Шарлотту, чтобы та посмотрела. Девушка, в восторге глядя на украшение, пробормотала:
– Да ведь на каждую из них можно прожить целый год…
– Положи ожерелье на туалетный столик, – сказала Девина и развязала второй сверток.
Эту шаль она узнала мгновенно – та привлекла ее внимание, как только она вошла в заднюю комнату лавки миссис Доув. Но когда перед уходом Девина спросила, нельзя ли ее купить, хозяйка ответила, что уже кое-кому ее обещала.
Девина подняла шаль высоко над головой, и тончайший шелк заструился точно светящаяся вода. Голубое на кремовом фоне… Будет идеально смотреться с платьем цвета примулы. Девина раскинула шаль по спинке дивана. Из всех сегодняшних покупок эта восхищала больше всех. Оказывается, Брентворт все заметил и все понял.
Тут Шарлотта приступила к выполнению своих обязанностей, и Девина покорно подчинилась, хотя к тому, что за тобой ухаживает камеристка, еще требовалось привыкнуть.
При мысли, что она будет лежать в постели до тех пор, пока другая женщина не придет, чтобы ее поднять, Девина едва не рассмеялась. Она очень сомневалась, что когда-нибудь к этому привыкнет.
Когда Шарлотта вымыла ее и причесала, Девина надела ночную рубашку и, отпустив девушку, накинула на плечи шаль. Шелк ласкал обнаженные руки, но вместе с муслиновой рубашкой это выглядело довольно нелепо.
Чувствуя себя дерзкой и порочной, Девина сняла рубашку и снова закуталась в шаль.
Шелк вызывал во всем теле греховные ощущения. Она села за туалетный столик и стала застегивать на шее жемчужное ожерелье.
Тут чьи-то руки забрали его у нее и довершили дело. В зеркале она увидела Брентворта в парчовом баньяне с V-образным вырезом.
Девина провела пальцами по жемчужинам.
– Они прелестны. Спасибо тебе – и за это тоже. – Она тронула пальцами шаль.
Руки мужа повторили ее движение, затем скользнули на плечи – и еще ниже, к грудям.
– Это ты прелестная. Драгоценности и шелка – всего лишь украшение.
Эрик продолжал ласкать ее, стоя позади, и его сильные руки были видны в зеркале, когда он прикасался к ней. Смотреть на это и одновременно ощущать – Девину это очень заводило. Она тихо застонала, а муж откинул в стороны края шали, обнажив ее груди. Снова застонав, Девина выгнула спину, а Эрик тем временем теребил пальцами ее соски, уже давно отвердевшие.
