– Девина, вы не рассказали мне, о чем говорил священник.
– Но я рассказала… Он говорил, что я похожа на незнакомца, появившегося тут как-то летом. Думаю, он имел в виду моего отца, хотя, по его словам, это случилось намного раньше. Так что это мог быть и мой дед – говорили, что он несколько раз надолго уходил из дома. Мог и сюда прийти. Возможно, именно здесь он нашел то, что искал, и отправил это свидетельство королю.
– Но разве он не сделал бы что-нибудь с той могилой? Мог бы как-нибудь избавиться от нее…
– Да, возможно… Только непонятно, что именно он мог сделать, – пробормотала она, не в силах отвести глаз от красавца герцога, сидевшего с ней рядом.
– Ну… не знаю. Это вопрос для человека с ясным сознанием, – пробормотал Эрик и коснулся ладонью ее щеки, а ей захотелось повертеть головой, чтобы получилось, будто он ее ласкает. – Мне следовало бы получить ваше разрешение, но я этого делать не собираюсь. – Наклонившись, Эрик поцеловал ее.
Просто поцеловал – не впился губами в ее губы, но она все равно чуть не лишилась чувств; нежные осторожные поцелуи превращали ее возбуждение в коварные ручейки наслаждения.
Его губы скользнули к ее щеке, затем к шее, и она упивалась каждым его прикосновением.
– Я думаю, мисс Инграм ужасная дуэнья, – пробормотала Девина, чувствуя, что вот-вот утратит самообладание.
– Я думаю, она идеальная дуэнья, – послышался тихий голос Брентворта, прозвучавший удивительно чувственно.
Девина едва заметно кивнула. Да, идеальная… Рассеянная… Отсутствующая… Читающая где-то наверху, пока ее подопечную соблазняют.
И вовсе не ведьма. Чудесная женщина!
В какой-то момент Девина вдруг почувствовала, что сладостные поцелуи Брентворта уже не казались такими же приятными, как вначале. Она с нетерпением ждала другой ласки, более интимной, но ничего не происходило: Брентворт продолжал сдерживаться.
Неужели он собирался и дальше подвергать ее такой пытке? Девина схватила его руку и положила себе на грудь. Поцелуй Брентворта прервался, затем послышался голос:
– Как пожелаешь, милая.
«О, так гораздо лучше», – подумала Девина с облегчением. А Брентворт ласкал ее груди и теребил отвердевшие соски. Поцелуи его теперь стали пылкими и чувственными, и эта чувственность в конце концов захлестнула Девину – сознание ее заволокло тьмой, и теперь она хотела только наслаждения, хотела больше близости, больше всего!..
Рука ее скользнула под сюртук герцога, и он замер на мгновение.
