Это здесь вполне обычное явление, и я сомневаюсь, что слуги хотя бы замечаниями по такому поводу обмениваются. Не жалейте меня за мою полную ограничений жизнь. Осмелюсь заметить, что в целом в ней ограничений даже меньше, чем в вашей жизни.
Девина нахмурилась. Ей не понравилось, как Брентворт все перевернул и извратил.
– Да, несомненно, я женщина, и мне непозволительно быть свободной, иначе я могу погубить свою репутацию. Но если бы какой-нибудь другой мужчина обладал вашими привилегиями, то он бы пользовался своей свободой открыто, а не только покинув город.
Неужели вы никогда не вели себя с глупой и совершенно неуместной неосмотрительностью или же просто безумно? Какая жалость, если нет, потому что вы один из тех немногих, кто может поступать так без последствий.
И тут герцог вдруг изменился, вновь превратившись в того Брентворта, которого она некоторое время назад увидела впервые. Но, как ни странно, Девина уже не боялась такого Брентворта. Может, уже немного узнала?..
– Вы не знаете, о чем говорите.
– Улыбка, игравшая у него на губах, почти не смягчала выражения лица. – У безумия и страсти всегда бывают последствия. Зачастую – весьма серьезные. – Он вытащил карманные часы. – А теперь я намерен удалиться в свою комнату. Вам тоже следует. Отъезд утром, в восемь часов.
Будь проклята эта женщина!..
Эрик сидел в своей комнате в темноте, прислушиваясь к приглушенным звукам, доносившимся снизу, – мисс Маккаллум готовилась ко сну. Он не хотел ночевать в скромном номере, но было бы неправильным передать его Девине – ему все же хотелось, чтобы она устроилась как можно удобнее.
Но почему? Впрочем, сейчас его это не интересовало – сейчас он думал об их недавнем разговоре."
"«Следовало сказать ей, что ты был безумным, что тебя притянуло к этому как мотылька к пламени. Следовало поставить ее на место, сказав, что она – невежественная невинность во всем, что касается безумия всепоглощающей страсти» – вот что говорил себе Эрик в эти минуты.
Что же до последствий – черт, об этом он тоже знал все.
И не о тех мелочах, о которых говорила она. О настоящих последствиях, тех, что вынуждают вас проклинать этот мир и самого себя.
«Больше никогда», – поклялся тогда он. Да, никогда. И все же… Вот он сидит после всех этих лет, и в душе его снова разлад и трепет. О боже – еще одна неподходящая женщина!.. Совсем не такая, как в прошлый раз, но все равно это ошибка. Лэнгфорд, будь он проклят, заметил первым.
