И лорд Илфаер быстро успокаивался. Его бывшие помощники признали, что я хорошо влияю на начальство.
А я просто думала о том, что на третьем этаже в магической коме лежит дорогой мне человек. Любимый мужчина, ненаглядный – в полном смысле этого слова, ведь я так и не увидела его лица. Не узнала цвет глаз, форму бровей и носа…
Впрочем, не важно, какая внешность под радужно переливающимися бинтами. Хоть нижняя часть лица и тело не пострадали, в области глаз наверняка останутся страшные шрамы.
И все же боги благоволили Велдону.
Одного пациента нам так и не довезли – скончался от ожогов по всему телу после неудачного «Запирателя миров».
Велдон… Как же я хочу, чтобы он очнулся и снова мог видеть!..
Увы, как ни присматривалась, а изменений в области глаз не замечала. Зато свечение магических каналов становилось сильнее. Даже если Велдон никогда не будет видеть, магия поможет ему ориентироваться в пространстве, сделает самостоятельным. Главное, чтобы он проснулся.
А он все не просыпался, и я порой приходила в отчаяние, хоть лорд Илфаер и заявил, что паниковать рано – магическая кома длится порой не один месяц.
– А вы все сидите возле этого несчастного, – с иронией произнес Рутшер.
Ох, я и не заметила, как он подкрался…
– Чем же он так зацепил?
Я пожала плечами, сделав вид, что не смутилась из-за его внезапного появления. Начну суетиться, оправдываться – и он что-то заподозрит. Впрочем, он и так догадывался, что я неравнодушна к Велдону – несколько раз ловил меня после дежурства у его постели.
Вот и сегодня Рутшер будто знал, где меня искать.
На мое плечо опустилась ладонь целителя. Слегка сжав его, он предложил неожиданно:
– Джемма, пойдемте домой, я провожу.
Я растерялась. Это что еще за прихоть? Или я настолько измученно выгляжу, что коллеги начинают переживать?
– Немного побуду здесь и пойду в таверну матушки Урсулы. Есть дома нечего. – Я деликатно постаралась увильнуть от «щедрого» предложения.
– Я с вами, – быстро заявил Рутшер.
– Сегодня день пирогов, наберу себе на завтрак.
И что тут скажешь? Пришлось идти ужинать с бывшим куратором.
Он внезапно оказался неплохим, когда перестал за меня отвечать. Внимательный, всегда старался поддержать, даже ободрить после череды тяжелых операций.
Когда лорд Илфаер заявил, что будет ходатайствовать о повышении моего статуса и досрочном, без экзаменов, окончании университета, Рутшер единственный восхитился идеей, назвав ее правильной.
