Глава седьмая, в которой одни проявляют героизм, другие – занудство
По дороге, быстро шагая, я рассказала Айоне новости, которые она пропустила. Подруга охала, хваталась за сердце или горящие смущением щеки.
– Джемма, а может, инспектор прав и Оливера лучше отправить в пансион? – неожиданно выдала она.
– Нет! Я не предам своего ребенка, до последнего буду защищать его интересы. Повторяю, мы с Рутшером тщательно наводили справки: условия обучения ужасны, преподаватели чрезмерно строги, а старшие дети слишком жестоки.
Представь своего будущего ребенка в возрасте Оливера. Ты бы его отправила в место, где ему будет плохо?
Подруга виновато покачала головой.
– Извини, не подумала.
– То-то же.
К моему приходу Лил развила бурную деятельность: собрала вещи и позвала господина Корса, которого я недавно бесплатно вылечила, договорившись, что по первому требованию, даже посреди ночи, он бросит все и вывезет мою семью из города. Да, я научилась искать пути отступления, всегда предполагая самое плохое развитие событий.
– Здравствуйте, госпожа Рутшер, – уважительно произнес пожилой мужчина, приподнимая шляпу.
– Добрый день, господин Корс. Спасибо, что помогаете нам.
– Вам спасибо за лечение моей ноги, – улыбнулся он и загрузил еще один сундук в багажный ящик.
Часть наших вещей пришлось разместить на крыше, и Прекстон-Стоун сейчас их проверял, нашептывая какое-то заклинание. Подозреваю, от кражи или дождя."
"Лил суетливо металась от кареты в дом и обратно, неся все новые и новые кофры.
Часть поместится под сиденьями, часть отправится все на ту же крышу. Все остальное, увы, придется оставить.
Оливер в сборах не участвовал, гладил пегую лошадку по бархатному носу. Торчащие во все стороны рыжевато-русые вихры, вздернутый нос и упрямо сжатые губы – вид у сына, как у разбуженного посреди дня иглокола, лучше не подходить, иначе будешь утыкан колючками. Время от времени он бросал возмущенные взгляды на Лил, которые та замечала, но делала вид, что слишком занята сборами.
Все ясно, поссорились. Опять. У Лил, несмотря на воздушную внешность, был жесткий характер: на своем она стояла до конца. Оливер же был упрям как осел, что и приводило к частым конфликтам.
От меня же сын часто получал желаемое, всего лишь состроив жалобную мордашку. Каюсь, я плохой воспитатель. Быть строже не получалось, стоило вспомнить, что у мальчишки нет ни отца, ни дедушек с бабушками.
