– Вот почему мне показались знакомы твои волосы, тянуло к тебе…
Мое сердце билось, будто отсчитывая последние удары. Кусочки мозаики сложились воедино.
– Велдон, – прошептала я в ответ. Пол, покачнувшись, ушел из-под моих ног.
Алистер подхватил меня на руки и понес прочь из зала. Нас окликали, но Алистер ни на кого не обращал внимания.
Можно сойти с ума от горя. А от счастья?
Это не был обыкновенный обморок, я оставалась в сознании. Просто потрясение оказалось настолько сильным, что… это сложно объяснить.
Я словно раздвоилась. Одна я находилась в кабинете герцога Аламейского, сидела на его коленях. Вторая я вернулась в прошлое, в палату Приморского лазарета. Лицо моего любимого скрыто магической повязкой, и я мечтаю увидеть, какого цвета у него глаза.
Теперь я это знала.
– Синие… у тебя синие глаза.
Я плакала. Алистер, держа мое лицо в своих ладонях, осторожно стирал слезы большими пальцами. И молчал.
Мы одни. Мы и наши короткие воспоминания о прошлой скороспелой любви.
Хрупкой, как цветок чар-вишни, опаленный огненным дыханием войны.
– Я думала, ты умер.
– Мне сказали, что ты умерла, – отозвался Алистер.
И снова молчание. Глаза в глаза. И острое понимание, что произошло чудо. Чудо одно на двоих. Мы встретили друг друга и, не узнав, сумели полюбить после стольких лет одиночества.
– А почему в лазарете ты был известен как Велдон? – нарушила я тишину.
– Велдон – баронство, доставшееся от отца, – объяснил Алистер и тихо продолжил: – Я очнулся в день, когда за мной приехала мать.
Слабость, дезориентация, еще плохое зрение… Я не смог объяснить, почему не хочу покидать лазарет – вкатили дозу успокаивающих чар. Затем из телепорта выскочили монстры и начали жрать беспомощных пациентов. Мысль, что они могут добраться до тебя, выдернула из апатии. Я их остановил, но последний монстр успел меня ранить. Очнулся уже в столице. Я попросил мать найти целительницу Фэйриль, но ей сказали, что девушка погибла.
Алистер рассказывал сухо, сосредоточенно, а в глазах застыла боль.
– Женщина, вернувшая мне магию и зрение, ждущая моего ребенка, погибла.
– Ты знал?..
– Ты же сама сказала, – он слабо улыбнулся. – Я слышал все, что ты мне говорила, когда приходила. Я помню все.
Напряжение и настороженность не оставляли Алистера, будя ответную тревогу.
– Оливер… это ведь тот ребенок?
Вопрос задан, и причина страха открылась: чародей боялся, что я тогда потеряла малыша.
