Это было совсем несложно, она просто перетекла за границу ужасных рук, давивших ее шею все сильнее и сильнее, и оказалась над ними. Это новое положение было очень приятным, и к ней вернулось спокойствие, и даже возможность дышать вернулась, Арина расправила плечи и осторожно посмотрела по сторонам.
Комната выглядела странно, и Арина не сразу осознала, что смотрит на нее сверху и сбоку, из-под люстры, и видит внизу, под собой, незнакомого человека, который что-то делает со скрюченным на стуле телом.
Какое-то время она рассматривала стены и потолок и потом опять посмотрела вниз, на этот раз даже с любопытством.
Никакой боли она не чувствовала и страха тоже, только удивительное и никогда ранее не испытанное чувство свободы.
Мне все равно. Я уже не здесь.
Голова у того, скрюченного тела запрокинулась назад, и туловище обвисло, как будто сползло на стуле, и незнакомый человек, который вызывал у нее теперь лишь спокойное любопытство, разжал свои клещи и стал трясти тело на стуле. Голова моталась, как у куклы, и Арина подумала, что у живых людей голова не может так мотаться, непременно оторвется.
Еще ей хотелось поподробнее рассмотреть человека, который убил ее, и, придерживаясь рукой за стену, чтобы не свалиться прямо на него, она стала медленно спускаться вниз, описывая круги. Ей было немного неловко спускаться, потому что она боялась, что заденет стену или сервант и сильно ушибется, но ничего такого не происходило. Она словно проходила сквозь стены, и это тоже было совершенно особое и даже веселое ощущение.
Она спускалась все ниже и ниже, человек в сером кроличьем треухе перестал трясти ее тело, пнул ногой стул, на котором оно корчилось, и стул упал, сильно загрохотав."
"И вот когда загрохотало, ее плавное снижение вдруг превратилось в пикирующий полет. Она больше не могла управлять собой. Головой вниз, на бешеной скорости она врезалась в собственное тело, показавшееся ей очень неуютным и тесным. Там, внутри, было страшно и очень больно, и ей не хотелось там оставаться, хотелось на волю, и она заплакала от отчаяния, понимая, что не сможет вырваться, и вдруг увидела картинку.
Арина никогда не видела ее раньше, но почему-то знала все подробности и знала, что это настоящее. Именно это, а не чернота и боль собственного тела, казавшаяся ей невыносимой.
На картинке, в которую она перенеслась, было море, холодное и зеленое, и плотный серый песок, и осеннее небо в рваных клоках снеговых туч.
