— Я? Я точно человек-паук, к гадалке не ходи! — согласился Хохлов. — Давай вставай потихоньку, и поедем.
— Куда… поедем?
— Ко мне. А можно к Ольге. На твое усмотрение, Родионовна. У тебя богатый выбор ночлежек на сегодняшний вечер.
— Зачем… к тебе?
— Ты хочешь остаться здесь? — спросил Хохлов, раздражаясь. Она его нынче ужасно раздражала и злила — все от жалости и горячей ненависти к себе самому. — Валяй, оставайся. Только перед сном потренируйся еще носом звонить, неровен час наш приятель опять нагрянет и привяжет тебя к батарее шнуром от утюга!.
.
Родионовна, которая шмыгала носом и была похожа на удрученную сову, еще больше округлила глаза и уставилась на него:
— А ты думаешь, он может… вернуться?!
— А черт его знает! — заорал Хохлов. — Он меня в свои планы не посвящал! Давай, мать твою, поднимайся, и поедем, а?! Давай, давай! Где у тебя шуба или что там?..
— На вешалке, в прихожей.
Грозными шагами, от которых в серванте задрожала посуда, Хохлов прошел в прихожую, снял с вешалки то, что больше всего было похоже на шубу.
И оказалось, снял не то."
"— В этом я на помойку хожу, — сказала Родионовна и тяжело поднялась с дивана. В боку у нее сильно болело, и дышалось с трудом. Как она в таком виде завтра поедет на работу?! А ей перевод сдавать про фиалковые глаза! — Мить, — держась за стену, она стала медленно продвигаться к двери. — Ты когда-нибудь видел женщину с фиалковыми глазами?
— Фиалковые — это какие? — осведомился Хохлов.
Родионовна точно не знала, и тогда он посоветовал не лезть к нему со всякой ерундой.
Охая, она просунула руки в рукава какой-то другой шубы и стала искать ключи. Они оказались в двери с наружной стороны.
— Он меня втолкнул, — сказала она, — когда я замок отпирала. Только мне казалось, что ключи я уже вынула, когда он… налетел.
— Выходит, не вынула, — сквозь зубы отвечал Хохлов. Так ему жалко было ее, охающую, побитую, покорно собирающуюся в чужой дом, что он чуть не плакал.
Виктор Ильич Авербах говорил аспирантам, что сильного мужчину слабым делает женщина, которая ему небезразлична.
Верность науке, говорил Виктор Ильич, исключает верность женщине!
Хохлов, который никогда особенно не интересовался вопросами любви, силы и слабости, нынче так ослаб как раз по причине женщины, которая была ему небезразлична, что решительно не знал, что делать!..
Поехать по городу, что ли, погонять! Налететь на гаишников и с ними оторваться по полной программе?..
