— У меня помилование от полковника. — Я медленно, чтобы не дай бог не спровоцировать, продемонстрировал ему зелёный пластиковый прямоугольник.
— Подойди. — Тот опустил оружие.
Приняв от меня карточку он долгое время её изучал, но, видимо, так и не поверил в её подлинность. Зажав тангету на микрофоне рации, он вызвал старшего и попросил уточнить информацию о помиловании. Пришлось ждать, пока офицеры по цепочке званий доберутся до полковника и убедятся в правдивости приказа. А затем так же, чтобы не дай бог не прыгнуть через голову, вернут подтверждение обратно.
Впрочем, благодаря радиосвязи это заняло чуть больше минуты. Но я бы не удивился, если бы они письменную депешу с гонцом отправили. Было видно, что они не горели желанием выпускать кого-либо из заключения.
Получив подтверждение, боец даже не спросил, кого именно я пришёл освободить. Он трижды ударил прикладом в створку ворот, после чего приоткрыл их, буквально чтобы хватило места прошмыгнуть внутрь. Я попытался рассмотреть обстановку в трюме, но оставшийся боец заступил проход, перекрыв мне обзор.
— Не положено, — казённым тоном бросил он и презрительно сплюнул мне под ноги.
Я сдержался и не поддался на провокацию, хотя внутри всё кипело. Вскоре явился его напарник и бесцеремонно толкнул ко мне норвежку. Вид у неё был ещё тот. Лицо испачкано в грязи, которую она пыталась оттереть, но лишь ещё больше размазала. Одежда тоже выглядела не лучшим образом, словно её валяли в луже. Возможно, явись я сразу после ареста, увидел бы и гематомы на лице, но наниты уже устранили все повреждения, если те были.
Не знаю почему, но я был уверен, что Аду хорошенько избили, прежде чем бросить в трюм к остальным участникам восстания.
— Забирай свою шлюху и вали отсюда, — всё-таки не сдержался боец.
— Базар фильтруй, — огрызнулся я.
— Пошёл на хуй, — вернулся ответ.
Я дёрнулся в его сторону, но был остановлен Адой.
— Не нужно, — улыбнулась она и погладила меня по щеке. — Не обращай внимания.
— Мудак, — процедил сквозь зубы я и развернулся на выход.
* * *— Ну и на что ты подписался? — спросила Ада, как только мы выбрались с корабля.
— Ничего такого, что бы противоречило принципам, — многозначительно ответил я.
— А конкретнее?
— У нас двадцать четыре часа на восстановление цитадели. Ты, случайно, не в курсе, как нам это сделать?
— А что с рабочими?
— Встали на паузу, как и всё остальное.
— Это плохо, — задумчиво пробормотала она и уставилась на разрушенную пирамиду.
