У двери в спальню лежали родители. Уль смотрел и понимал, что они больше никогда не будут прощать его или журить, никогда посмеются над его рассказами, не поцелуют измазанную вареньем щеку. Он был готов хоть каждую неделю сидеть взаперти, лишь бы они были живы, но боги молчали, не предлагая сделок."
"- У — у—уш, — прошипела мужская фигура, склонившаяся над его отцом.
(дополнение на сайте — утром поправила ошибку в одном предложении — выделено жирным шрифтом. Этот человек сейчас не способен говорить)
Неизвестный стоял спиной.
Его руку и тело отца соединяла полупрозрачная, уродливо извивающаяся лента. Она медленно втягивалась в мужчину.
Уль сделал пару шагов назад, чтобы добраться до погибшего охранника и поднял лежащий рядом с ним грубоватый одноручный меч. Рукоять заскользила в ладони, тоже измазанная в черном.
Но мальчишка не сдавался. Сжимая оружие двумя руками. Упрямо, до онемения в сведенных пальцах. Щеки почему-то стали мокрыми, перед глазами плыло, но Уль только сжал зубы и подтянул меч выше, стараясь поднять его острием вверх.
Неуклюже развернулся, возвращаясь к незнакомцу.
— У-уш, — сказал мужчина, поднимая голову и обнаруживая рядом с собой мальчика. Глаза незнакомца выглядели странно пустыми, он безмятежно улыбался, словно стоял не посреди разгромленого поместья, а на поляне среди цветов и бабочек.
Свист. Меч в руке бандита пронесся в воздухе и опустился на левое предплечье младшего Форсмота. С силой, которая должна была разрубить ребенка надвое.
Метал вспорол рубашку и больно ткнулся в руку, едва не иссушив ее, но так и не проткнув кожу.
Ни раны, ни боли не было. Улю было все равно, потому что в его груди камнем застывало сердце.
Мальчик моргнул, смахивая мешающие капли. И ринулся вперед, удерживая тяжелое оружие охранника как копье, как свою острую, самозабвенную ненависть, одиноко пылающую в его маленьком теле.
Плохонький, несбалансированный меч ткнулся незнакомцу ниже ременной пряжки с потертым гербом. Уль, стискивая зубы, со всей силы толкнул оружие вперед.
И враг упал, непонимающе глядя на лезвие, торчавшее в животе. Рухнул с грохотом.
А из родительской спальни донесся мяукающий звук. Такой негромкий, что Уль еле-еле расслышал его сквозь стук собственного, снова начавшегося биться сердца.
Что это? Кошек на хозяйскую половину не пускали, да и что им делать в комнате, на пороге которой полегло столько людей.
Силы резко закончились, хотелось упасть рядом с родными, обнять их и лежать недвижимо.
