И действительно, как можно серьезно воспринимать взрослых лэров, оказавшихся на обучении по истории родов?
Законнорожденные аристократы проходили эти занятия в юном возрасте. Поэтому Беранже записал на урок только бастардов. То есть троих: меня, а также — незнакомого тихого паренька и пухленькую, бойкую Люсиль Нефа.
Самое смешное, что именно с моей кандидатурой граф не ошибся. Мне все это, конечно, преподавали, но домашние уроки часто проводились сразу после тренировок или классов Камалии, поэтому ученицей в те времена я была не лучшей.
— Тридцать две родовые стелы, — ответила Люсиль, — по числу Старших родов.
И после кивка статс-дамы принялась старательно перечислять все семьи по фамилиям, начав, естественно, с Нефа Салайских. Была поправлена, дескать, род не старший, но не смутилась, а лишь дернула плечом и начала называть других. Примерно на десятом номере она стала замедляться, после пятнадцатого неуверенно покосилась на нас с тихим лэром.
Подумала и вдруг шестнадцатым номером добавила — Хельвины Эльвинейские.
Молодец, правильно.
— Продолжает лэр Бирит, — дама поправила седые букли и вперила взгляд во вторую жертву. Молодой человек попытался вжаться в кресло, но не смог успешно в нем раствориться и вынужден был заблеять что-то неуверенное, постоянно сбиваясь, вздыхая и ошибаясь.
В итоге после очередного исправления произнесенной фамилии, выстрелило и по мне."
"— Теперь ответит лэра Хельвин. Ей осталось совсем немного — вспомнить всего четыре фамилии.
Четыре — это мало, конечно, но самые известные уже произнесены.
Некоторые старые семьи совсем «не на слуху», их остатки ютятся сейчас где-нибудь на краю земли и иногда понятия не имеют, чья кровь течет в их жилах. Лишь испытывают перед сном тоску и желание путешествовать, не подозревая, что заблудших своих детей зовут стелы.
— Кхм, — откашлялась я. Поменяла скрещенные в лодыжках ноги. На урок пришлось явиться в платье, и я чувствовала себя почти раздетой. Сшитый по современной моде наряд оказался с таким глубоким декольте, что я боялась лишний раз вдохнуть.
И это еще повезло, Люсиль носила такое грудное обилие, что больше держала его на проветривании, чем прятала под шелком.
— Ни одного не помните? — змеиные, равнодушные глаза дамы смотрели, не моргая.
— Думаю с кого начать.
— С кого угодно. Если не вспомните никого, то придется вас оставить с Книгой Родов на пару часов, чтобы вы выучили идеально.
Я постучала пальцами по поясной сумочке, в которой лежала заветная книжица «Тысячи Душ».
