На алом бархате внутренней обивки рядами гнездились гребни, заколки и подвески ювелирной работы.
— Какая дорогая вещица, — протянула я, оглянувшись на мачеху. Надменное лицо которой на мгновение стало виноватым, но быстро вернулось к привычной самоуверенности.
— Девушки сами не выживают, — твердо сказала она, — это сейчас вы за высокими стенами и никто не может до вас дотянуться. Но ты бегаешь как уличный босяк, без охраны, без сопровождения, и я не знаю, что может случиться с тобой, кто воспользуется твоей наивностью и беззащитностью, опорочит и силой вынудит выйти замуж.
Я, Мири, Анифа, все, кто от тебя зависят, окажутся в полной неизвестности, а может быть и выкинутые за порог. Вон ты как вышвырнула бедную женщину, не посоветовавшись со мной.
Мы, натянутыми струнами, стояли друг напротив друга.
— И поэтому вы, леди, решили принимать знаки внимания от мужчин со стороны? А также привечать в Посольстве чужих служанок, прекрасно зная, что после нападения я распорядилась убрать всех, кто не присягнул Хельвинам? А насчет «неизвестности»… вы — моя семья, и я никогда и никому не дам вас в обиду.
Она смотрела прищурившись, словно заново со мной знакомилась. И отвечать начала неспешно, подбирая слова.
— Не так давно на меня напали прямо здесь, пострадала охрана, и ты, моя драгоценная падчерица, ничего не смогла сделать.
— Я занимаюсь этим и сегодня доберусь до тех, кто посмел поднять на вас руку.
— У меня нет средств на жизнь, достойную герцогини.
— Пять золотых, о которых мы договаривались, вы получите до моего отъезда.
Я всегда выполняю свои обязательства. Готовы ли вы выполнить свои?"
"Камалия шагнула ближе, под тихий звон украшений. А ведь она совсем молодая — подумала я внезапно. Сколько лет было джунгарской девчонке, когда ее вывезли из дома и отправили на дальний север, в холодный чужой замок, к людям, которые не то, что традиций не чтили, но и разговаривали на другом языке. А не была ли она моего возраста… Ракхот возьми капризы моего отца, она ведь могла быть и младше!
Потому что сейчас передо мной стояла пусть не юная, но очень молодая и красивая женщина.
— Хани, — только Камалия могла произносить мое имя одновременно мягко и снисходительно, — я твой опекун. И как взрослый, опытный человек, знающий твой сложный характер, могу подобрать тебе идеального спутника. Но это точно не будет южный мужчина, не пугайся, пожалуйста. Ведь именно это ты подумала, когда увидела служанку? Присядь, милая, — она плавно повела рукой в сторону дивана.
