Вдруг вернулось ощущение тела, о котором она как будто забыла на время, и ощущение это было болезненным, саднящим. Она долго грелась, и боль и маета постепенно уходили из мышц, а потом ожесточенно терла себя мочалкой, особенно ноги, которые все никак не оттирались. Она все терла и терла, поливалась горячей водой, и это было такое блаженство!.. Шею защипало, когда она и ее потерла, и Лиля подумала – как хорошо, что щиплет! Это значит, что она жива, что тот злой человек не задушил ее до смерти!
Из коротких волос вымывались труха и иголки, как будто она прожила в лесу много дней, и под волосами тоже было больно, и она вспомнила, как драла себя за них, пытаясь спастись от снежных пауков.
Не было никаких снежных пауков!
В кадушку с водорослями она залезла осторожно. Коричневые ламинарии всколыхнулись, и сразу запахло морем и курортом.
Она возьмет отпуск на радиостанции «Пурга» и поедет на курорт.
Морской.
И будет лежать на пляже с Олегом Преображенцевым.
Ничего более несовместимого, чем пляж и Олег Преображенцев, представить себе нельзя.
Пожав плечами – на предмет Олега и пляжа, – Лиля стала аккуратно наматывать длинные полосы сначала на ноги, потом на руки. Они наматывались легко и приятно.
…Не будет никакого пляжа. Не будет никакого Олега. У Лили Молчановой есть любимый. В Москве.
Кажется, любимый и, кажется, в Москве.
Кажется, есть.
Да ну их к черту, и Москву, и любимого!
Лиля вылезла из кадки, когда вода стала остывать, подивившись тому, что болезненных ощущений не осталось вовсе – как будто никто не бил ее, не душил и не тащил за шею по снегу! Должно быть, кадка с водорослями – нечто вроде той самой гадости, которой Таня мазала ее ошпаренные ноги.
Чудодейственное средство.
Вещи – ее собственные, из чемодана! – кучкой лежали в кресле, и Лиля напялила их, радостно недоумевая, откуда они здесь взялись.
Даже удалось сделать прическу! На полке она обнаружила фен, который немного подпортил ей настроение. Олег Преображенцев решительно не походил на мужчину, который сушит волосы феном после бани.
Впрочем, любую женщину из его жизни Лилия Молчанова вытурит. Просто вытурит, и все. Он принадлежит только ей. Ей одной он мог сказать, войдя в землянку: «Лиля, это я!»
– Олег, ты где?!
– С легким паром.
Он показался в конце коридора.
– Что ты так смотришь? И откуда взялись мои вещи?
Она была отмытая, раскрасневшаяся, короткие темные волосы завивались колечками.
