Олег знал, что по чукотским законам «луораветлан» – истинный, настоящий человек, в отличие от ненастоящего, пришлого, чужеродного, которого обозначали словом «тангитан». Все, кто приходил с Запада, назывались «тангитанами», и это было не слишком… лестное поименование. Для эскимосов, ламутов, коряков, эвенов существовали другие слова, обозначающие их близость к «луораветланам», истинным людям. Точно так же, как чукотский язык считался единственно правильным и достойным выражать сколько-нибудь человеческие мысли.
Все остальные языки не в счет, хотя на них тоже вполне можно объясняться.
Бабушка Туар совершенно точно была «лыгинэвыскэт», то есть чукотской женщиной, в Олеге же чукотской крови имелось всего четверть, поэтому он не стал объяснять.
– Ты пришел поговорить со мной?
Человек по имени Нутэвэкэт помедлил, как бы раздумывая, что ответить на этот вопрос.
– Я пришел проводить тебя, – сообщил он, надумав. – У тебя есть настоящая одежда и обувь?
– Есть, – быстро ответил Олег.
Он знал, что спрашивать, куда и зачем собирается его провожать Нутэвэкэт из Инчоуна, не имеет смысла – тот не ответит.
– Ну что? – Ромка Литвиненко приплясывал рядом от нетерпения и холода. – Что он говорит?
– Пока ничего особенного. Он собирается куда-то меня проводить.
– Куда?!
– Мы не узнаем, пока он не проводит.
– Олег, ты собираешься идти с ним куда-то ночью?! В пургу?! Спроси его, может, он потерпит до утра как-нибудь…
– Езжай за мной, – по-чукотски сказал Олег Нутэвэкэту.
– Мне нужно взять одежду.
Нутэвэкэт кивнул как ни в чем не бывало, уселся на нарту, разобрал упряжь и выдернул из снега остол, тормозную палку, обитую с одного конца железом.
Преображенцев полез в свою машину.
– Рацию захвати, если в тундру пойдешь! – крикнул Ромка. Голос у него был напряженный.
– Однако, есть рация, – негромко сказали с нарты. – И спутниковый телефон есть.
Джип перелез через сугробы, которые намело вокруг него за те два часа, что Олег был в эфире, и двинул вдоль улицы.
За ним, появляясь и пропадая в свете фонарей, неспешной рысью трусила собачья упряжка.
Олег подъехал к своему дому, загнал машину под навес и зажег свет. Следом вбежали собаки, каюр крикнул, нарта остановилась.
Над обрывом, над ревущим и грохочущим анадырским лиманом, стояло всего два одноэтажных широких дома, похожие по очертаниям на серых китов. В одном из них жил Олег.
– Проходи, – предложил он Нутэвэкэту из Инчоуна.
