Мама на тот момент уже умерла, а я на решение Орин никак не могла повлиять. Хотя и пыталась на этого распутника сестре открыть глаза. Но она в ответ говорила, что я ей просто завидую. Так как переубедить ее не смогла, поэтому просто стала помогать со свадьбой и приданным, надеясь на лучшее. Вдруг я ошиблась и они на самом деле друг друга любят.
— И большое было приданное?
Нира отвернулась к окну.
— Возможно я и правда виновата в этой свадьбе. Будь приданное меньше, он бы на сестру не позарился.
Но я-то хотела, чтобы она заинтересовала кого-то более обеспеченного, чтобы жилось ей легче. А она повелась на смазливое личико. Но тут уже ничего не поделаешь. Кого выбрала с тем пусть и живет.
— Если судить по твоему голосу с зятем ты не в лучших отношениях.
— А в каких можно быть отношениях с тем, кто пристает к тебе, когда его жена рожает? Который лезет к тебе под юбку, стоит зайти в сарай? Который пытается зажать тебя в углу дома, а когда жена это увидела, говорит, что это ты его соблазняешь?
— И что сестра? Кому верит?
Вместо ответа увидела печальную улыбку.
Понятно кто забил всеми теми глупостями голову Ниры. По-видимому, Мелли очень похожа на мать, особенно характером. Женщина сев на диван, опять закрыла лицо руками, отдаваясь своему горю.
— Нира, посмотри на меня.
Для более сильного эффекта я встала напротив служанки, нависая над ней. Женщина подняла на меня заплаканные глаза.
— Ты не виновата в том, что те трое распутников напали на тебя.
Также ты не виновата, что хозяин подставил тебя, а скорее всего даже продал. В том, что случилось с твоей матерью, ты также не виновата. Говорю тебе как мать, я бы поступила так же в надежде спасти своего ребенка. Любая нормальная мать сделает все, чтобы защитить свое дитя. Подумай, как бы ты сама поступила на ее месте. И стала бы обвинять потом своего ребенка во всех своих несчастьях?
— Она меня никогда не обвиняла.
Она мне верила. Предлагала бросить работу и уехать куда-то подальше, где о нас никто ничего не знает, чтобы начать все с начала. Она пыталась доказать всем окружающим, что я чиста. Но все было бессмысленно. Никто не верил.
— Так в чем же дело? Почему не уехали?
— Ей было тяжело двигаться. Она бы не выдержала путешествия. Да и столь хорошо оплачиваемую работу я бы больше никогда не нашла. Мне же еще сестру надо было поднимать.
