Нажал на кнопку на рукоятке, откуда мгновенно выскочило стальное пятнадцатисантиметровое жало, заставив Рэя невольно вздрогнуть. Блер протянул нож ему рукояткой вперед.
— Вот. Это я отобрал у вашего сына. Не без труда, должен заметить, — он приподнял рукав, продемонстрировав глубокий порез.
Так как Рэй молчал, он продолжил.
— Это, — он указал на истерзанную «грушу», — я обнаружил два дня назад, но не мог дознаться, чья это работа. Сегодня, после несчастного случая, произошедшего с одним из мальчиков по вине Патрика, один из моих учеников — мальчик, который занимается у меня уже два года и которому я доверяю — рассказал мне, что случайно увидел у Патрика этот нож.
Он выпал у него из кармана, когда тот переодевался. Ваш малыш оказал мне такое сопротивление, когда я попытался забрать у него нож, что я был просто поражен. У меня создалось такое впечатление, что он готов скорее убить меня этим ножом, чем отдать его.
— Вы преувеличиваете, — сухо сказал Рэй.
— Нет, к сожалению, — Блер еще раз продемонстрировал ему порезанную руку, как доказательство.
— Какой мне смысл клеветать на ребенка? Я так понимаю, что об этом он вам ничего не сказал. А можно поинтересоваться, как он объяснил то, что сломал руку мальчику?
— Он сказал, что это получилось случайно.
— Вынужден вас огорчить — он вас обманул. Я видел, как все произошло, но не успел помешать. Он сделал это намеренно, вполне отдавая себе отчет в том, что делает. И я видел выражение его лица, когда мальчик корчился и кричал от боли — он получал от этого удовольствие, ему это нравилось.
Заметив, как в глазах Рэя вспыхнуло негодование, что он собрался возразить, Блер, не позволяя сказать ему ни слова, снова поспешно заговорил:
— Подождите, выслушайте меня до конца. Я заметил, что дети панически боятся Патрика, я не знаю как, но он нагоняет на них настоящий ужас. Никто не хочет работать с ним в паре, он все время «случайно» причиняет кому-нибудь боль. Я не раз пытался ему внушить, что перед ним живой человек, а не тряпочная кукла, которую можно бить изо всех сил, выворачивать руки и ноги, швырять и бить о пол.
Он слушал со смиренным видом, но все равно продолжал так поступать.
— Может быть, он просто еще не научился рассчитывать свои силы, слишком старается, вот и получается, что своим излишним усердием причиняет боль.
— Все стараются, не он один. Я наблюдал за ним. Это очень странный мальчик. Вы никогда не замечали, какой иногда у него бывает взгляд?
— Какой?
— Я не могу объяснить.
