— А смертей могло бы быть в два раза больше, если бы мы с Дашей выпили по бокалу коньяка. Никто бы тогда нас не спас, и мы бы сейчас здесь не стояли. Кто-то затеял эту игру, и я уверена, что вы, — она обвела нас двоих взглядом, словно рисовала большое сердце, — вы имеете прямое отношение к этой истории. До вашего появления в посёлке было тихо и ничего не предвещало калейдоскопа убийств. Подумайте, кто из вас кому-то наступил на больной мозоль?! А может это ты, Хосе Игнасио, задумал отомстить Намистиным, но что-то пошло не по плану?! — она засмеялась, переведя свои слова в шутку, но намёк был ясен как солнечный день.
— Я не играю в подобные игры, Лилия, — уверил Хосе Игнасио грозным тоном. Его задело обвинение, но он не стал распыляться и приводить аргументы — лишь эмоционально изобразил возмущение жестами и мимикой.
— А кто-то играет! — продолжила Лилия. — И этот кто-то зачем-то снял с Вислюкова обувь и один носок, огрел по голове чем-то тяжелым и бросил в канаву.
При этом Вислюков лежал на спине с расставленными руками как снятый с креста.
— Кто бы это ни был, его вычислят — посёлок маленький, раз, два и обчелся; здесь же даже у стен глаза и уши есть, — сказал Хосе Игнасио торопливо. — Мне нужно идти, — он сжал мою ладонь и многозначительно посмотрел в глаза, — увидимся.
День похорон Каллисты Зиновьевны прошел в суматохе. Капитан Каратов по второму кругу проводил допросы, расспрашивал о Вислюкове и о надписи воском на подносе — кто-то расписал ему эту историю в красочных деталях, добавив много такого, чего и в помине не было.
Так, например, капитан Каратов выдвинул гипотезу, что Эмма Зельева влюблена в Семёна Намистина и могла бы отравить Веронику; что Ян Вислюков поплатился жизнью за надпись на подносе, выдав имя убийцы, зашифрованное в послании, которое по-разному толковали местные сплетницы. По горизонтальным волнистым морщинам на вспотевшем лбу капитана можно было судить о том, что он не в восторге от грязного потока сплетен, вылившегося на его полысевшую голову.
То ли он нюх потерял, то ли кто-то хорошенько запудрил ему мозги, потому что ни через неделю, ни через две, ни через три — он так и не вышел на след настоящего убийцы (или убийц, как говорил Ян Вислюков, называя их гарпиями).
А в конце мая, когда Филипп и Кирилл Намистины готовились к итоговым контрольным работам, произошло третье убийство.
