Что за тараканы жили в его голове, если он не мог прямо рассказать о том, что ему известно, вместо того чтобы водить окружающих за нос.
Определенно он написал три слова. Трудно было распознать все буквы с первого раза, но я прочитала. Каплями воска было написано «Дочь пророка и Зелье».
— У гарпий разные перья, но белая гарпия это тоже гарпия, а не ангел, — тихо произнёс Ян.
— У него белая горячка, — зашептали старухи. — Совсем ополоумел.
Из коридора донесся звук шагов. Я оглянулась. В дверном проёме остановились Семён и Вероника Намистины.
Она презрительно окинула всю комнату надменным взглядом и заметно свела брови, глядя прямо мне в глаза. Так уж получилось, что по обе стороны меня окружали её бывшие любовники. Она не удостоила вниманием Яна, а от Хосе Игнасио не могла оторвать глаз. До чего смешно она выглядела: элегантная (в черных перчатках по локоть, пальто персонального кроя), серьезная, с двумя гвоздиками и с отвисшей челюстью. Семён вывел её из состояния ступора и подвел к гробу. Она бросила гвоздики, не опуская глаз.
— Рано или поздно каждый получит по заслугам, — Ян нарушил тишину и, обойдя гроб с другой стороны, покинул комнату."
"Хосе Игнасио обнял меня за талию и, не здороваясь, сверлил взглядом Намистиных. Его дыхание стало прерывистым, я чувствовала, как нарастало его волнение. Это была их первая встреча спустя неполные семь лет. Похоже, Семён догадался, что Вероника тоже разволновалась, и, лихорадочно облизав губы, предложил ей уйти:
— Выражать соболезнования не кому — идём, дорогая.
Не стоит задерживаться. Своё почтение мы уже проявили. Ну же, идём. Идём! — он силой развернул её, и она пошла с ним, медленно переставляя ноги. Тонкие, как гвозди, каблуки пару раз застряли в щелях, и она с трудом их вынимала, будто нарочно продлевая время пребывания в одной комнате с Хосе Игнасио.
— «Дочь пророка и Зелье», — я взяла в руки поднос, — что это значит?
— Уж не Зельеву Эмму Вислюков белой гарпией прозвал? — задорно предположила та старушка, которая недавно говорила, что Каллиста Зиновьевна заберёт на тот свет и своих обидчиков.
— С какой стати Эмме душить Каллисту? — подхватили остальные.
— В тихом омуте черти водятся, — прозвучало в ответ. — Кто-то же её задушил.
— Я бы не воспринимал всерьёз эту надпись — Ян ненадежный источник информации. С ним вообще творится что-то странное. Он живёт в своём нереальном мире. — Сказал Хосе Игнасио и взял из моих рук поднос. Он повертел его и вернул на стол. — Какая-то ерунда.
